Чтение онлайн

– Чарми! Я не думала увидеть тебя раньше следующей недели. Что…

– Ты мне не поверишь, кого я нашла. – Чарми взглянула на Молли, которая, придя в себя от неожиданности, произнесла:

– Если я больше не нужна вам сейчас, мисс Робертс… Заключительные слова прозвучали как вопрос.

– Спасибо, Молли, мы вернемся к этому позже, – сказала Филиппа. – Не будете ли вы столь любезны, чтобы принести миссис Чармер и мне две диетические содовые.

– Три содовые! – сказала Чарми, потом повернулась к Филиппе и сказала – Ты мне не поверишь! Я только что была напротив, в «Кат-Кост», и встретила там этого человека.

Опустив свою грандиозную сумку, Чарми распахнула дверь кабинета и произнесла:

– Входите!

В кабинет вошел громадный, хорошо сложенный, немного смущенный молодой человек, сразу заполнив кабинет своей громоздкой мощью. Когда Филиппа поздоровалась, он протянул ей мускулистую руку и представился:

– Иван Хендрикс, частный детектив.

Филиппа изумленно взглянула на Чарми, которая со смехом сказала:

– Ну, что я тебе говорила?

Они перешли к делу немедля. Мистер Хендрикс достал блокнот, ручку и стал задавать очень личные вопросы безликим, очень профессиональным тоном. Он кивал головой и записывал рассказ Филиппы, в то время как Чарми потягивала свою содовую, не отрывая глаз от Хендрикса, словно он был куском торта.

– Что вы думаете об этом, мистер Хендрикс? – спросила Филиппа, закончив свою историю.

– Я бы хотел взглянуть на досье, которое вы уже собрали, – сказал он, – безусловно, это дело выглядит как простое.

– Вы за него возьметесь?

– Конечно, с удовольствием.

Чарми извертелась на своем стуле, пока он не сказал:

– Хорошо, теперь снова можно взглянуть на него.

– Далее. Я не хочу давать вам никаких обещаний, мисс Робертс, – сказал Иван Хендрикс. Когда он начал объяснять свои методы расследования и размеры гонорара, Чарми встала и немного прошлась по комнате. Она остановилась у окна, чтобы полюбоваться видом на бульвар Вентура, где увядали пальмы, а асфальт расплавлялся настолько, что превращался в лужи дегтя, где как в ловушке увязали автомобили. Она вслушивалась в голос Ивана, столь же сильный, как его тело, когда увидела знакомый автомобиль, снизивший скорость на красный свет и сорвавшийся с места, как только включился зеленый.

Рон. Это Рон. Прямо перед входом в «Старлайт». Что он делал на улицах?

Чарми сообразила, что он мог отправиться за пивом. Видел ли он ее машину?

Прижав лоб к стеклу, она попыталась рассмотреть, можно ли увидеть ее «вольво» с улицы. Да, можно.

– Филиппа, – сказала она неожиданно. – Извините, мистер Хендрикс. Филиппа, я только что вспомнила о встрече.

Она подняла свою сумку.

– Я должна идти.

Филиппа сбросила туфли и прошлась по прохладному линолеуму, давая облегчение горящим ступням. У нее был жаркий, лихорадочный день, начиная со знакомства с частным детективом Иваном Хендриксом и кончая посещением врача. Открыв холодильник и достав то, что требовалось для приготовления салата, она повторила про себя оба вердикта, полученных сегодня. От Хендрикса: «Я не вижу никаких проблем в розысках ваших родителей». От доктора Сталь: «Для меня загадка, почему вы прибавляете в весе».

Филиппа несколько раз энергично подняла и опустила плечи, чтобы снять напряжение, прошла в патио [25] и села возле бассейна, которым, увы, пользовалась очень редко, любуясь игрой солнечных лучей на воде, улыбалась пришедшей в голову забавной мысли: если выразить всю ее жизнь только в двух словах, то этими словами будут «семья» и «полнота». В какой-то степени то или иное мотивировало ее поведение.

Филиппа услышала, как в доме зазвонил телефон, и вернулась, чтобы ответить. Звонила Ханна. Она сообщила, что Чарми находится в больнице в тяжелом состоянии. Нет, Ханна не знает, что произошло. Миссис Мюнчи, которая приглядывает за ребенком, придя в дом, обнаружила Чарми жестоко избитой. Рон исчез, и его нигде не могут найти.

Спустя несколько минут Филиппа уже ехала в своем новеньком «Линкольне» по забитому машинами ночному бульвару Ван-Нуйс, пытаясь из разрозненных кусочков информации сложить цельную картину того, что могло произойти. Первое: Чарми объявилась, когда ее никто не ждал. Второе: стоя у окна, она внезапно объявила, что должна уйти, и выскочила в ужасном волнении.

Филиппа поставила машину на стоянку возле больницы, вбежала в здание и попросила указать ей, как пройти к Чарми. К ее удивлению, это была отдельная частная палата, которая, Филиппа это знала, не подлежала оплате по страховому полису. Она подумала, что, должно быть, Рон уже почувствовал свою вину за то, что натворил.

– О Господи! – только и вымолвила Филиппа, присев возле кровати и пытаясь не разреветься при виде всех этих капельниц и бинтов.

– Ты меня слышишь? Я пришла, чтобы рассказать, как я планирую устроить грандиозный праздник к твоему тридцатилетию, с танцами и прочим. Ты помнишь Джем-ми, такого симпатичного служителя стоянки у Монти-Стейн-Хауз? Он обещал все устроить, как конфетку. Ты должна быть в полном порядке к тому времени… – Ее голос задрожал.

– Они тебе сказали? – прошептала Чарми распухшими губами. – Я потеряла моего ребенка.

Филиппа уставилась на нее расширенными глазами.

– Ребенка?

– Да… Я не говорила… Хотела сделать сюрприз. Я была беременна. Филиппа, я чувствую, что умираю…

Филиппа наклонилась к ней, осторожно взяла подругу за руку.

– Ты не умрешь. Все будет в порядке, вот увидишь. Ты выкарабкаешься. Ты должна выкарабкаться. Ты нужна нам, Чарми, ты нужна «Старлайту». Ты ведь знаешь, клиентки любят тебя. Когда ты демонстрируешь им, как нужно делать макияж… А, говно!

Чарми взглянула на Филиппу, ее лицо дрогнуло, казалось, она силилась улыбнуться, но получилась лишь гримаса.

– Не могу поверить… Ты сказала такое слово.

– Не будем падать духом, Чарми. Не позволяй себе пасть духом.

Чарми перевела взгляд на лицо Филиппы, глаза ее пусты и безжизненны.

– Ты знаешь, что может делать с людьми недостаток самоуважения, – быстро сказала Филиппа. – Я сама одно время страдала от этого, помнишь? А помнишь маленькую бедную Мышку, которая считала себя такой некрасивой?..

Чарми слабо подняла руку, словно прося замолчать…

– Вот видишь, ты вспомнила Мышку. Я снова пристаю к тебе только лишь потому, чтобы вселить в тебя бодрость духа. У меня все разрывается внутри, Чарми. Я не знаю, как помочь тебе, как достучаться до тебя. Слушай, ты не должна зацикливаться на ребенке, которого потеряла, ты должна думать о ребенке, которого имеешь, о Натане, ему уже семь, и он понимает, что происходит. Я знаю, ты думаешь, что я не представляю себе всего. Но я хочу рассказать тебе кое-что, я никогда и никому об этом не рассказывала. У меня был, черт побери, когда-то выкидыш в Голливуде. Ты как-то сказала мне, что я не знаю, что такое любить мужчину. Но я знаю.

Чарми по-прежнему смотрела в лицо Филиппе, по ее глазам нельзя было определить, что происходило в ее душе, но она слушала.

Запинаясь, Филиппа впервые рассказала о Ризе, впервые за восемь лет назвала его имя. Она увидела его снова – красивого, размышляющего и мрачного. Риз иронично улыбался ей, словно хотел сказать: «Не бери в голову, все впереди, и рассматривай меня как дурной пример».

– Он так мало думал о себе, что покончил с жизнью. И ты делаешь то же самое, Чарми. Ты медленно убиваешь себя. И когда-нибудь Рон это сделает за тебя.

Чарми по-прежнему глядела на нее, не произнося ни слова.

– Теперь слушай меня, о'кей? И будь молодцом. Давай помечтаем вдвоем, как бывало. Давай создадим план на будущее. Ты знаешь, «Старлайт» развивается баснословно. Ты также знаешь, как ты нужна «Старлайту», черт побери, с твоими идеями, с твоей энергией. Ты только прикинь, чего ты можешь достигнуть, если придешь к нам на полную ставку. Помнишь твою мечту попасть в театр? Так вот, «Старлайт» – это и есть твой театр. Я уже вижу, какие спектакли ты будешь устраивать для наших клиентов. Давай поправляйся и по-настоящему присоединяйся к нам, черт побери.