Чтение онлайн

И – как прорвало: женщин было куда больше, чем мужчин, они подходили сами, приглашали потанцевать, пытались разговорить Шурика, кто-то умудрился-таки вытащить его в центр, где он неловко дергал руками, переминаясь с ноги на ногу.

– А ну разойдись! – Внезапно в круг вошел смутно знакомый студент, и память чудесным образом нашла ответ – это был тот, первый, который распределял в свое время абитуриентов по кампусам. – Что, взяли бабы в оборот?

Ему приходилось орать, чтобы перекричать музыку. Шурик робко кивнул, и студент потащил его за собой.

– Это Лянка, это Тувина, это Бр-бр-бр, – неразборчиво закончил представление студент. Все девушки, названные им, были не старше двадцати и довольно миловидны. – А это Шуранды, парень молодой, но горячий.

Танцевать с девушками, чьи имена тебе известны, оказалось куда проще, кроме того, у них с собой был термос с горячим коньяком – жутко терпким и сразу же опьяняющим.

После второго медленного танца Шурик осмелел настолько, что начал гладить Тувину по спине, а когда в термосе кончился коньяк – предложил девушке пойти с ним.

– Может, еще потанцуем? – умоляюще крикнула Ту. – Дискотеки случаются так редко!

И он согласился. Потом был вермут, принесенный старшим студентом (его звали Арсан), потом пили еще что-то, и к тому моменту, когда Шурик оказался в постели, он уже почти ничего не соображал.

По радио громыхали марши, что-то прохладное и очень приятное касалось его груди, потом он вдруг оказался сверху.

Странный, терпкий вкус на губах, головокружение запахов – все было внове, словно раньше он безвылазно жил в каморке и вдруг выяснил, что можно выходить на улицу.

Через некоторое время хмель начал выветриваться – и в Шурике проснулся азарт исследователя. Поняв, что девушка не сбежит и не исчезнет, он осыпал ее поцелуями, то нежно ласкал, то сжимал в объятиях, верткий, как угорь, с внезапно проснувшимися силами он перекатывал ее по постели, воплощая в жизнь смутные фантазии.

Ту стонала, шептала что-то горячечно, он отвечал ей, даже не осознавая, что говорит.

Потом они сняли сургучную пробку с бутылки вина, но пить не хотелось – вначале она поливала его и тут же облизывала, потом он делал то же самое, и хмель от этих собранных капель оглушал, словно переключая что-то в голове.

Их разбудил настойчивый стук в дверь. Тувина испуганно посмотрела в зарешеченное окно – солнце клонилось к закату.

– Ты… как? – Непонятно, что она имела в виду, но Шурик с готовностью откликнулся:

– Я люблю тебя! Мое обучение только началось, и потом еще будут годы отработки, но я вернусь к тебе!

– Да ладно ты… – Девушка покраснела. – Тебе ведь понравилось?

Она заставила его несколько раз повторить, что она лучшая, что все было великолепно, потом сама рассыпалась в комплиментах и сделала предположение, что он – очень опытный мужчина.

Шурик не нашел в себе сил опровергнуть ее слова.

В самый последний момент он вспомнил, что надо отдать ей туалетную воду и тальк – ему было страшно, а вдруг она обидится? Но Тувина приняла подарки как должное и расцеловала его, еще раз заявив, что он – настоящий джентльмен и очень хороший любовник.

– …Тувина? Классная девчонка. – Каток причмокнул губами. – И в койке спуску не даст. Это тебе крепко повезло – она с кем попало не пойдет.

В Шурике закипела ярость. Вот так просто, обыденно оскорблять его любимую?

– У них в компании еще Лянка есть – та вообще огонь, но в постели всякие выкрутасы любит и ненасытная совершенно! Так что Тувина, можно сказать, идеальная женщина. Где надо – мягкая, где надо – упругая, и голова есть, всегда говорит к месту, а не мелет что ни попадя.

После этих слов Шуранды Аланов окончательно потерял контроль над собой. Он со всей дури пнул Катка под колено, левой рукой провел удар в ухо, правой снизу – по лицу.

Драться его никогда не учили, но жизнь иногда заставляла, кроме того, сейчас его действиями управляли инстинкты.

Если бы кто-то из сердобольных «юристов» не положил Шурика на пол одним ударом сзади-сбоку в челюсть, его бы, скорее всего, серьезно искалечили.

А так ничего – отделался переломом челюсти, благо медчасть в университете была лучшей на добрую тысячу километров окрест.

Потом, много позже, разобравшись в ситуации, Каток принес Шурику письмо от Тувины, в котором девушка прямо признавалась, что у нее есть муж, проходящий обучение в БГУ, и разводиться с ним она не собирается. И что Шурик понравился ей, и вообще он очень милый, но совсем еще маленький, и что у него будет еще множество девушек, может, и с ней он однажды встретится на дискотеке …

После этого письма Шуранды Аланов двое суток ни с кем не разговаривал и отказывался пить бульон. А потом попросил позвать Катка и извинился перед ним. Говорить было очень больно, но парень старательно выговаривал слова.

– Да не переживай ты так! – «Юрист» чувствовал себя не в своей тарелке. – И не думай, что все бабы такие. Они, как и мужики, все разные.

На этом и помирились.

Еще через несколько дней Шурика выписали. Его официально признали прошедшим базовое обучение и утвердили учебный план – вначале философию (как правильный «юрист», он не мог сделать другого выбора), а потом механику.

В списке литературы, который ему дали вместе с листом учебного плана, из семидесяти двух книг три были написаны его отцом – одна, правда, в соавторстве. Их он взял в библиотеке первыми.

Зубит сказал, что ему еще рано читать это, порекомендовал начать с Платона, но Шурик только отмахнулся.

И, не осилив первой страницы, позорно заснул.

Над столицей висел низкий пороховой дым.

Грашек, смоля папиросу за папиросой, ездил на велосипеде от баррикады к баррикаде – никакой прочий транспорт здесь бы не прошел, да и двухколесного друга нередко приходилось тащить на собственном горбу.

Мост подорвали в тот момент, когда на него уже въехала колонна танков – старой гвардии все-таки не удалось договориться с командованием столичного военного округа. Вместо переворота получилась революция.

– Когда начнется бомбардировка, лезьте в канализацию к чертовой матери! – орал Грашек студентам, нервно переминающимся с ноги на ногу. – Они пойдут тремя волнами, с интервалом от десяти до пятнадцати минут, после третьей – вылезайте и восстанавливайте баррикады!

– А ты откуда знаешь? – Студенту с виду перевалило за шестьдесят, и выслушивать наставления от малознакомого сорокалетнего мужчины ему казалось зазорно.