Чтение онлайн

Я попытался опустить прорезиненную тряпку на место, но она сопротивлялась. Плохо получалось еще и потому, что в руке, которой я проделывал этот трюк, был пакет с едой.

– …а Ленка ему и говорит: пока, мол, не разведешься, никакого секса! Он ей: ну как же я разведусь, жена-то, мол, там, а я-то здесь, час связи обходится в пять тысяч, и вообще глупо это, ну что тебе стоит, и все такое. Она – нет, и ни в какую! И вот он, дурак старый, звонит, пытается развестись, а жена объявляет его сумасшедшим и замораживает все счета. Ленка как узнала, тут же на попятный, а он ей: ты, мол, дура и на фиг мне теперь не нужна. С женой договорился, та ему один счет оставила и наверняка потихоньку, на всякий случай, готовит документы, что он все же сошел с ума…

В зале собралось человек триста; большинство в классических платьях и костюмах, но встречались и дураки вроде меня – в криво сидящих военных мундирах, балахонах, смутно напоминающих саваны, один щеголял в белых лосинах, обтягивающем белом же бадлоне и балетной пачке – при его пузе это зрелище разрывало мое сердце.

– …и тогда Майк плюнул на все и ушел в запой. Сашка тут же к Филиппу, он ей на дверь. Она к Косте – тот тоже с ней дела иметь не хочет. Майк из запоя выходит, а Сашку уже обратно не принимает! Куда деваться? Она рванула в Японию, как будто там своих дур мало!

– Угу, – подтвердил я. Аська не требовала, чтобы ее слушали, а мне этот непрекращающийся монолог был даже приятен – уютно от него становилось, что ли. Как-то она так говорит, что можно, не вникая особо, слушать часами.

Я выложил на стол пакет с кефиром и сырки – официант одобрительно кивнул. Все-таки странными людьми были наши предки! Зачем они притаскивали все это на праздник? Зачем выкладывали на общий стол? Ну да ладно – обычай есть обычай.

– Ассоль Борисовна, Джули, салют! – Меня аж передернуло: какого черта он Аську по имени-отчеству? Надо будет ему морду набить, хряку этому.

После разжиревшей первой ласточки к нам потянулись знакомые, в основном Аськины.

– Привет! Вы в конкурсе участвуете?..

– Эх, нет того размаха, как лет десять назад…

– Джуль, бросай все, пойдем водку жрать!..

– Какие люди! Ась, представь мне своего кавалера! – Мне стало даже слегка страшно – настолько плотоядным показался взгляд этой особы. – Какой интересный мужчина!

– Джули, это Оленька. Оленька, это Джули. – Аська строго посмотрела на меня, словно произнесенное имя должно было мне многое объяснить. – Я тебе про нее рассказывала. Моя старая подруга.

– Ты еще скажи: древний боевой товарищ! – Дама бочком пододвинулась ко мне – вблизи становилось понятно, что тридцатник она миновала не один год назад. Однако при этом выглядела очень хорошо, и, когда, словно невзначай, потерлась бедром о мою ногу, я мгновенно вспотел.

Это было стратегической ошибкой. Во-первых, Аська, все еще не выпуская мою руку из своей, заранее решила, что меня отобьют, и обреченно смотрела в сторону. Во-вторых, мой костюм по скользкой коже легко пошел вверх, и я с ужасом понял, что вот-вот явлю миру шрам от аппендицита, а потом и лагерный номер, вытатуированный под ребрами пьяным вертухаем на Бета-Сириусе.

– Я на минутку.

Аська отпустила меня, не сопротивляясь. Оленька двинулась следом, но, покинув толпу, я бросился бегом, и она отстала. Войдя в туалет, я быстро стянул эту дурацкую желтую тряпку с бобром на пузе, подошел к раковине и начал ополаскиваться. Из крайней кабинки кто-то обиженно тянул:

– Не, ну откуда мне знать?.. Да… Да… Если балерина – именно женского рода, то как будет мужского? Танцор? Нет… Нет… Да я сижу здесь в этом дурацком костюме, выйти боюсь, там все смотрели на меня и смеялись… Вы издеваетесь надо мной! Привезите в ратушу что-нибудь из одежды… В туалете, на втором этаже… Издеваетесь? В мужском, конечно…

Очевидно, в этой кабинке был установлен связар – точка связи с Бюро. Логично: на виду не повесишь – антураж окажется нарушен, а в общественных местах обязательно должны быть точки, иначе нельзя.

Я сполоснул тряпки изнутри, включил сушилку для рук и прицепил костюм к ней. Через минуту он высох – я надел его, испытывая чертовски сильное желание выкинуть «балеруна» из кабинки и в свою очередь высказать этим ребятам из Бюро мнение об их – отнюдь не дешевых – услугах.

При виде меня Ася по-гусарски лихо выхлебнула полный бокал шампанского и, явно покачиваясь, двинулась ко мне. Не дойдя пары шагов, она вдруг замерла, ищуще осмотрелась, отыскала взглядом официанта и уже более уверенно подошла.

– Давай напьемся? – заглянула она мне в глаза. – Мы с тобой еще ни разу не напивались. Представляешь, знакомы уже второй месяц, а вместе не нажрались.

Я обнял ее и крепко прижал к себе. Она была вся напряжена – тетива, струна. Тронь – звякнет.

– Ась, ну что ты, ну правда, я с тобой, мне никто не нужен, ну ты подумай – я же сам выбрал тебя, ну и ты меня тоже, и никто нам тут не нужен, хочешь, уйдем, вот прямо сейчас бросим все и уйдем?

Я чувствовал, как она расслабляется – вот поникли плечи, вот чуть опустились руки, и вот уже моя родная Аська ткнулась носом в дурацкую бобровую морду и заревела.

– Не… не… Все так… Но ты же правда, да? Правда?

– Я люблю тебя, солнышко.

Потом мы вышли на улицу, я взял первую попавшуюся машину и отвез Аську к себе домой. Гладил по голове, утешал, шутил, потом запутался в ее платье, пытаясь снять его, она хохотала, а я искал эти дурацкие застежки-невидимки. Потом она говорила, что ей щекотно, что я нахал, и я соглашался, а потом она замолчала, и я замолчал, и было только прерывистое дыхание, только я и она, только мы.

Уже под утро, когда Ася уснула, я снова натянул этот суперменский костюм, сел за руль и поехал обратно в ратушу.

Скорее всего, княгиня Елена уже выходила – наградила победителей конкурсов, сказала небольшую речь и удалилась. Я опять не смог с нею поговорить – ну да и к черту всех! Я счастлив. Господи, впервые за сколько лет?

Опоздал, не выполнил, провалил?

Зато – счастлив.

Княгиня сидела в кресле, с улыбкой наблюдая за пьяными мужиками, перетягивающими канат. Это значило, что у меня еще оставался шанс.

Команда победителей получила гроздь воздушных шаров и право поцеловать ручку хозяйке праздника – они одинаково неуклюже приседали, целовали, отходили в сторону.

Я вызвался в следующий конкурс – нас обмотали туалетной бумагой, привязали по два воздушных шарика, надели на безымянные пальцы левых рук по кольцу с острым камнем, а потом пустили в круг протыкать шарики друг друга. Выход из круга – поражение. Лопнувшие шарики – поражение.

Детские игры! Сквозь два слоя туалетной бумаги можно было увидеть разве что силуэты – но мне после десяти лет в армии этого оказалось более чем достаточно.

Первого я просто чуть направил, и он вывалился за черту, второму проткнул один шар, потом толкнул, разворачивая, и третий игрок сделал «бумс!» его второму шару.