Чтение онлайн

«Похоже, что задумка Петра Алексеевича удалась», – неодобрительно хмыкнул внутренний голос. – «Высокая политика, мать её! А Карла, всё-таки, жалко. Хороший, в принципе, парнишка…».

– А, вот, повидаться вам, господин Лаудруп, с Алексеем Ивановичем не удастся, – непонятно вздохнул Рыжов. – Не вернулся он в Охотск из своего последнего плавания. Но имею чёткие инструкции от адмирала, мол: – «В случае появления в Охотске кавалера Людвига Лаудрупа – пересказать означенному кавалеру все новости, ничего не утаивая…». Поэтому сержант Потапов сейчас вам всё и поведает – о том плавании. Давай, Потапов, излагай…

Слово взял костистый пожилой мужик, внешне похожий на среднестатистического корабельного боцмана.

– Вышли мы из Охотска в первых числах сентября прошлого года, – начал степенно излагать сержант. – Погода стояла…

– Подожди, любезный! – коротко взглянув на Егора, прервал служивого Лаудруп. – А был ли с Алексеем Ивановичем мальчик? Маленький такой, лет пяти от роду?

– Был с ним пострелёнок! Шуркой его звали. Шустрый такой, смышленый. То ли дальний родственник господина вице-адмирала, то ли из его воронежских крепостных крестьян будет. Алексей Иванович, он, ведь, неразговорчивый… Так что, рассказывать дальше о плавании? Итак, погода стояла тёплая, с лёгким ветром. Вышли мы на двух посудинах. Первым следовал двухмачтовый шлюп «Ермак». Крепкое такое было корыто, шестнадцать пушек. А мы за ним шли на «Государе Петре». Это фрегат был такой трёхмачтовый, достроенный уже при Алексее Ивановиче. То плавание, как раз, и было первым для «Государя». А я боцманом служил на этом фрегате. Пошли мы на восток, потому как господин вице-адмирал очень хотели доплыть до берегов какой-то там Америки… Но внезапно налетели северные шторма, нас погнало на юг. Ночью «Ермак» пропал из вида. Больше его и не видели. В смысле, до сих пор… А «Государя Петра» через полторы недели ураганом прибило к японским островам. Около маленькой прибрежной деревушки – по прозванью Иокогама – мы и сели на мель… Тут же со всех сторон налетели японские гребные лодки, всю команду взяли в плен. Местный японский князь нас всех осмотрел и отправил возделывать рисовые поля. Работа была очень тяжёлая, доложу я вам. По двенадцать часов, по колено в воде, тамошние комары и москиты одолевали… Мальчик Шура? Его к кухне приставили – воды принести из ручья, хворост собрать, посуду помыть… А потом мне удалось бежать. Отправили меня и ещё троих из команды «Государя» – под надёжной охраной – в Иокогаму. Мотыги новые надо было забрать в кузне. Смотрю, а в бухте стоит голландский корвет. Надо вам доложить, господа хорошие, что японцы общаются только с голландцами [29] , а других европейцев и на дух не переносят… Заночевали мы в Иокогаме, ночью я по башке охраннику дал, да и бросился в море. А остальные мои товарищи побоялись, остались на берегу. Потому, что штормило очень сильно… Доплыл я с трудом до голландского корвета, по ржавой якорной цепи забрался на палубу. Отдышался чуток и спрятался в корабельной шлюпке, что была накрыта куском старой парусины… Утром корвет вышел в море. Я ещё сутки прятался в шлюпке. Потом, когда жажда одолела, выбрался на палубу, повинился. Голландцы оказались ребятами приветливыми, обогрели меня, накормили, дали путной одёжки. Корвет ихний плыл в Корею. Там меня и высадили, даже подкинули деньжат на дорожку… Ещё через четыре месяца я добрался до Охотска. Как добирался? Да, по всякому – и на лошадках, и пешком, и по воде… Здесь определился в таможенную службу. Потому как другие корабли ещё не построены. Значит, и боцманы пока не требуются… Да, голландцы мне сказывали, что наших пленных матросов можно выкупить. Только про это надо с японцами толковать отдельно, уже на месте…

Ещё через час на борту «Александра» состоялся расширенный военный совет. О том, что Карл Двенадцатый был серьёзно ранен на медвежьей охоте, Егор и Лаудруп договорились пока не рассказывать шведским соратникам. Зачем, спрашивается, расстраивать хороших людей?

– Вот, такие дела, дамы и господа! – подытожил Егор свой рассказ. – Какие будут мнения, предложения?

– Какие ещё могут быть предложения? Разворачиваемся на юг и следуем в Японию! – заявила решительная Гертруда. – Соберём все деньги и драгоценности, какие есть в наличии, и выкупим наших товарищей! Чего тут рассуждать?

Санька же, мрачная и хмурая, блестя заплаканными глазами, высказалась не столь категорично:

– Лет сто назад, как я читала в умных книгах, японцы очень тепло относились ко всем европейцам. Но потом католические священники стали чрезмерно активно навязывать местному населению христианскую веру. Однажды японцам всё это надоело, и они лавочку прикрыли… Уже более пятидесяти лет европейцам заказана дорога на японские острова. Исключение – по целому ряду причин – сделано лишь для голландцев. И то, только в заранее отведённые дни года и только в строго определённых портах… Поэтому нам остаётся только одно – курсировать вдоль японских островов недалеко от Иокогамы и поджидать любое голландское судно. Сколько времени уйдёт на ожидание? Может, неделя, а может, и полгода…

Внимательно выслушав всех соратников и соратниц, Егор подвёл под разговором жирную черту:

– Значится так! Как только будут пополнены запасы питьевой воды, «Александр» уходит к Иокогаме. «Орёл» же на неделю задерживается в Охотске, грузит на борт продовольствие, прочее – необходимое для обустройства посёлка на побережье Аляски, и отбывает по ранее намеченному маршруту. В любом случае – золото нам надобно… Старшим по этой части экспедиции назначается Николай Савич Ухов, а его помощником – Ухов Иван. Справитесь, Николай Савич?

– Не сомневайся, Александр Данилович! – заверил Ухов-старший. – Встанем в нужном месте, не ошибёмся. Белый перевал – место приметное. Мы с Сенькой Дежнёвым два раза проходили мимо него… Значит, напротив следующего перевала [30] , который южнее Белого, мы и заложим посёлок. Две шлюпки из трёх надо аккуратно разобрать? Так, чтобы потом и собрать было можно? Ладно, сделаем, не вопрос…

Торговую голландскую флотилию, состоявшую из четырёх пузатых корветов, они повстречали уже на третьи сутки плавания вдоль японских берегов. На мачте «Александра» были подняты соответствующие сигнальные флажки, и уже через час Егор и Лаудруп, прихватив с собой сундучок, в котором находилось порядка восьми-девяти килограмм золотых монет (примерно половина всей денежной наличности экспедиции), беседовали с голландским купцом Ван-Перси, которому вся флотилия и принадлежала.

Голландец сразу же проникся проблемой и, уважительно посматривая на массивные золотые серьги в ушах собеседников, предложил им конкретную помощь. А именно, перейти на борт головного корвета, который, как раз, и направлялся в бухту Иокогамы.

Предложение купца было с благодарностью принято, а для «Александра» на мачте корвета подняли условные сигналы с приказом: – «Следовать за голландскими судами, но не подходить к японским берегам ближе, чем на полторы мили».

Ещё через сутки с небольшим голландские корабли бросили якоря в просторной гавани. В ласковых солнечных лучах по голубовато-стальным водам сновали лодки самых необычных форм и под такими же необычными парусами – какими-то ребристыми, иногда даже цветными – тёмно-фиолетовыми, светло-салатными и ярко-алыми.

– Господа, здесь нельзя пользоваться подзорными трубами без персонального разрешения дайме, – предупредил Ван-Перси. – Пистолеты и шпаги также придётся оставить на корабле. Это касается, в том числе, ножей и стилетов, размещённых за голенищами ваших благородных сапог. Если случайно найдут – верная смерть. Самураи посекут острыми мечами на мелкие кусочки…

– Кто такие – дайме и самураи? – поинтересовался Людвиг.

– Дайме – местный феодальный властитель. Что-то вроде полновластных английских и французских баронов прошлых веков. Самураи же, как принято считать, это потомственные благородные воины, приближённые к дайме. А на самом деле – обыкновенные головорезы и живодёры, – доходчиво объяснил голландец.

Шлюпка подошла к низкому берегу. Уже хорошо были видны черепичные и соломенные крыши низеньких прямоугольных строений, за которыми угадывались далёкие светло-фиолетовые горы. Иокогама насчитывала порядка двухсот пятидесяти домов, набережная была вымощена крупной цветной галькой, на которой смуглые черноволосые подростки старательно чистили только что пойманную рыбу.

На специальном, выложенном чёрными камнями причале их уже ждали – четверо невысоких молодых мужчин, одетых в короткие цветастые кимоно, из-под которых выглядывали светло-зелёные подштанники, о чём-то оживлённо переговаривались между собой. За широкими поясами японцев размещалось по два зачехлённых меча (один длинный и широкий, другой – гораздо короче, скорее, даже, и не меч, а большой кинжал), на ногах незнакомцев – к удивлению Егора – красовались кожаные туфли европейского фасона.

«Это и есть – хвалёные японские самураи! Как же, в своё время пришлось просмотреть немало голливудских фильмов об их таинственной братии…», – сообщил внутренний голос, никогда не одобрявший пристрастие Егора к просмотру всякой киношной бредятины. – «Мечи эти, плюсом одинаковые экзотические причёски – верхняя часть черепа выбрита, а длинные волосы сзади собраны в толстую косичку, сложенную вдвое на макушке…».

– Высокородные господа, выслушайте несколько слов о правилах поведения в Японии, – обратился Ван-Перси к Егору и Лаудрупу. – Здесь всё очень просто, то есть, внимательно смотрите на меня. Я кому-то киваю небрежно, и вы кивайте. Я улыбаюсь, и вы улыбайтесь. Я склоняюсь – чуть ли не до земли, и вы – склоняйтесь…

Самураи не помогали пассажирам шлюпки вылезти на причал, но в ответ на лёгкий поклон и слащавую улыбку Ван-Перси (и его спутников) ответили небрежными кивками и скупыми улыбками, продемонстрировав кривые жёлто-чёрные зубы.

После короткого разговора на японском языке со встречающими, Ван Перси, обернувшись к Егору и Лаудрупу, сообщил:

– В очередной раз повезло вам, бродяги! Дайме Ишидо сейчас отдыхает в фамильном загородном поместье – в трёх милях отсюда. А, ведь, он мог сейчас находиться… Где он только не мог – находиться! На междоусобной войне, например, у которой нет ни начала, ни конца. А ещё он мог поехать на дальние северные острова – вкушать мудрость тамошних умников… Короче говоря, его можно было бы дожидаться здесь целый год, потому, что даже голландцам от берега, где пристали их корабли, разрешается отходить только в особых случаях… Ладно, не буду напрягать. Раз вам, странные мои господа, до сих пор улыбается удача, то, видимо, так тому и быть! Сейчас подадут повозки. Хотя японцам и не приглянулась европейская культура, но обычай – важных особ перемешать на лошадях – вполне даже прижился…