Чтение онлайн

Будильник разбудил меня своей веселой мелодией. Я встал, принял утренний душ, наскоро позавтракал и собрал необходимые для сегодняшней работы документы. Вышел из дома и направился к своей машине. Сел за руль, на навигаторе выстроил свой будущий маршрут, завел двигатель автомобиля. Уже было собрался трогаться с места, как вновь раздался вызов телефона. Почему-то я даже не сомневался в том, кто мне звонит. «Папа» высвечивалось на экране. Я принял вызов. Ничего. Та же тишина с легкими потрескиваниями в динамике. Сбросив вызов, тут же перенабрал звонившему. И вновь, как и ночью, услышал в ответ голос робота:

– Набранный вами номер не обслуживается или заблокирован.

Я произвел отбой, отложил смартфон в сторону и откинулся в кресле, облокотив голову на подголовник, бросив руки на колени. Настроение полностью испортилось от непонимания ситуации. В этой позе, как потом выяснилось, я просидел около часа. С заведенным мотором автомобиля, абсолютно недвижимый.

Я сидел с полуприкрытыми глазами, не видя ничего перед собой и вокруг себя. Я предавался воспоминаньям. Я вспоминал себя, то, каким я был, кем я был. Вспоминал всех, кто окружал меня. Вспоминал детство, свою молодость, вспоминал, какими были давным-давно мои мама, брат. И да. Я вспоминал об отце. О наших непростых взаимоотношениях…

Я был вторым ребенком в семье. Мое появление на свет было осознанно запланировано, если так можно сказать. Меня хотели и ждали. Правда, как потом мне рассказывали, все надеялись на рождение девочки, но то, что я оказался мальчиком, нисколько не приуменьшило той любви и заботы, которой я был окружен в дальнейшем. Маме на момент моего рождения было далеко за тридцать, а отцу стукнуло уже сорок. Так что, если так можно говорить, я был поздним ребенком. Родители к тому времени заслужили и почет, и определенное положение в обществе. Жили мы не в роскоши, но определенный достаток в семье имелся. В общем, жили мы неплохо на фоне основного большинства населения с их чересчур усредненными заработными платами и возможностями великой страны обеспечить эту усредненность. Я был младше своего брата более, чем на десять лет. Поэтому очень большое бремя воспитания подрастающего молодняка в виде меня родимого легло на его хрупкие детские плечики. Родителям надо было много работать, а ему, как старшему и сознательному, нужно было помогать им. Справедливости надо признать, он, действительно, был каким-то не по детски сознательным. Он, как и я, впрочем, очень любил нашу маму, поэтому старался в силу своих малых лет всячески помогать ей, снимать с нее часть домашних забот. Ходил в поликлинику за детским питанием для меня, гулял со мной на улице, иногда в ущерб своим детским потребностям лишний раз поиграть со сверстниками, водил меня в детсад и забирал оттуда. Магазин с продуктами тоже частично был на нем. Но, как я понял намного, намного позже, он, брат мой, действительно, меня очень любил, поэтому не считал свою заботу обо мне чем-то обременительным для себя. Я же, окруженный всеобщими любовью и заботой, подчас воспринимал все это, как некое должное, поэтому иногда позволял себе и покапризничать, и проявить некое пренебрежение по отношению к брату. Он, естественно, обижался на меня, не понимая, почему я не воздаю ему тем же, что он дарит мне, в частности свою привязанность. А я просто был маленьким ребенком, вокруг которого крутится этот мир. Брата я «обожал» лишь тогда, когда был вдали от нашей мамы. Каждое лето родители отвозили нас к нашим бабушке и дедушке в другой город. И вот там, вдали от мамы, я «хвостиком» бегал за братом, слушался его во всем, глядел ему в рот, если так можно выразиться. А ему, самому еще ребенку, это нравилось. Он вырастал, что ли, в своих глазах. Нет, в те мгновения он не злоупотреблял моим вниманием к нему. Ему просто нравилось мое к нему отношение, как к старшему. Но кончалось лето, мы возвращались домой, и присутствие родителей делало моего брата в моих глазах невидимкой, что, как я только теперь понимаю, его очень ранило глубоко в сердце. Он вообще очень чувствителен к понятию справедливость. Таким и остался. За то, наверное, и страдает…

А отец… Отец много работал. На мое воспитание у него находилось не очень много времени, как и на какие-то домашние дела тоже. Дом полностью держался на нашей маме. Отец же следил откуда-то свысока со своего семейного трона за общим порядком в семье. Сын высокопоставленного военного, потерявший своего отца задолго до моего рождения, воспитывался в полууставной строгости и порядке, которые ему самому в детстве не очень-то и нравились, но которые глубоко впитались в его сознание и понимание устройства мироздания. Строгость моего отца и отношение ко многим вещам в этом мире очень различались со взглядами на то же самое нашей мамы. У родителей даже случались семейные ссоры на почве этих самых различий. А я что? Ребенок больше тянется к мягкому и теплому. Тем более, что это мягкое и теплое порой, а точнее всегда, могло защитить от противоположного, что нес в себе наш отец. Отсюда и у отца в отношении меня возникали какие-то обиды. Видно, брат мой полностью пошел в него. Оба обидчивые. Только время показало мне, как отец был во всем прав. Просто он не умел заставить слушать себя. Мог напугать – да, но слушать… Ему бы больше маминой близости ко мне, больше бы времени на «поговорить», да меньше громкоголосой строгости в нравоучениях – глядишь, не совершил бы я многих ошибок, за которые и по сей день стыдно самому. Н-да, и не хватало мне отцовских сюсюканья и ласки еще. Хорошо, что все это я с избытком получал от мамы…

Мои воспоминания прервал телефонный звонок. Я с осторожностью посмотрел на смартфон. Мои опасения о звонившем не оправдались. Звонок был от моего начальника. Я поднял трубку.

– Ало. Слава, здравствуй, – раздалось на том конце.

– Здравствуйте, Андрей Викторович. Слушаю вас, – ответил я.

– Как у тебя идут наши дела? Все удачно?

– Да, все в порядке, Андрей Викторович.

– Ты сейчас где?

– Еду на встречу с клиентом. Не переживайте. Думаю, клиент созрел, контракт подпишем.

– А-а. Ну, хорошо.

– Что-то случилось, Андрей Викторович?

– Да нет, нет. Все хорошо. Просто позвонил узнать, как у тебя дела. Значит, все хорошо? Ты обратно когда собираешься?

– Через пару деньков, думаю, вернусь. Вечером, если надо, пришлю отчет.

– Да нет, Слав. Не обязательно. Ты у меня человек проверенный, свое дело знаешь. Я просто позвонил. Узнать, что у тебя все в порядке.

– Да, Андрей Викторович, у меня все в порядке. Вернусь с новым контрактом. Дома отчитаюсь о проделанной работе.

– Ну, ладно. Тогда пока. Не буду отвлекать. Счастливо тебе.

– Спасибо. До свидания, Андрей Викторович.

Я отключил соединение. Перепроверил маршрут до места назначения по навигатору и тронул автомобиль с места. Сегодня предстояла важная встреча с клиентом, которого я обрабатывал четыре дня, описывая ему перспективы его сотрудничества с нашей компанией. В конце концов, я сумел заинтересовать его в долговременной работе именно с нами. За это мне грозил приятный бонус в виде премии.

На середине пути я попал в автомобильную пробку и решил немного изменить свой маршрут. Позвонил клиенту, извинился за небольшое опоздание. По приезду на место назначения с головой окунулся в работу, забыв обо всем на свете. Через три часа, когда все необходимые документы уже были подписаны, клиент предложил мне отпраздновать это небольшое событие в ресторане. Я согласился. Мы назначили время и место встречи, и я поехал к своему месту жительства, чтобы оставить там машину, а потом на такси добраться до ресторана.

До встречи оставалось время, и я, удобно устроившись в кресле напротив телевизора, смотрел на экран, поочередно переключая канал за каналом, надеясь попасть на что-то интересное. Мое внимание привлек местный новостной канал, на котором я и остановился. Сообщалось, что сегодня утром на пересечении улицы Маяковского и проспекта Ленина произошло крупное дорожно-транспортное происшествие, повлекшее за собой несколько человеческих жертв. Стоп! Когда, в какое время это произошло? Я приглушил звук телевизора и взял в руки ноутбук. Подключился к новостному каналу и отыскал заинтересовавшую меня новость. Ага! Вот оно. Так. Получается, что пробка, в которую я попал утром, образовалась как раз из-за этого происшествия. А еще странно то, что не замечтайся я о своем прошлом в машине, не задержись я на час, то, вполне вероятно, мог оказаться в самом центре этих трагичных событий, ведь ехать мне нужно было вначале именно тем маршрутом, где эта авария и произошла. Вот судьба. Бог, как говорится, уберег от несчастия. Мир душам погибших…

Я посмотрел на часы. До встречи в ресторане оставалось полтора часа. Я начал собираться в дорогу. Переоделся в свежие вещи, вызвал такси по телефону и спустился к подъезду на улицу. Такси, как и обещал оператор таксомоторной компании, подошло через пятнадцать минут. Я уже было начал открывать заднюю дверь, как раздался звонок вызова в моем смартфоне. Продолжая держаться за дверную ручку такси, я посмотрел на экран смартфона. «Папа» ясно высвечивалось на нем. Опять этот глюк. Я опешил, в недоумении смотря на надпись, четко вырисовывающуюся на трезвонящем аппарате. Затем неуверенно принял вызов. В динамике раздавался все тот же приглушенный треск и какой-то то ли шепот, то ли еще что-то, но совсем неразборчивое.

– Вы садитесь? – донеслось до меня через приоткрытое окошко.

– Да… Нет, – растерянно произнес я. Телефон смолк, а я все продолжал смотреть на потемневший экран.

– Так что? Оформляем отказ или как? Или все-таки едем? – в голосе водителя сквозило неприкрытое недовольство.

– Да, да, я сейчас.

Открыв кошелек, я расплатился с недовольным таксистом, компенсируя его потери за отказ от поездки. Извинился и пошел по направлению к небольшому магазинчику, в котором все время командировки отоваривался. По ходу движения набрал номер отца, чтобы вновь услышать давешний голос робота, доводящий до моего сведения, что этот номер уже не обслуживается. Но тогда как, думал я, такое может случиться? Не понимаю. Надо как-то с этим разобраться.