Чтение онлайн

На следующий день вечером Семён позвонил. Они говорили почти час. Юля рассказала, что пишет мемуары и издает их на платформах самиздата. Она не успела подарить ему свою книгу, растерялась.

– Может быть, ты и про меня напишешь? Есть что вспомнить.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно, чтобы ты мне рассказывал.

– А почему бы тебе не приехать ко мне летом. Проведём время с пользой, поговорим. У меня дача в Светлогорске, у самого моря.

Юля замолчала. В Светлогорске ей бывать приходилось. В Калиниграде жила её тётя, Юлия не раз гостила в этом бывшем немецком Кёнигсберге, тётя возила её на море в Светлогорск и Зеленоградск. Светлогорск Юлии нравился больше. Живописный холмистый курорт с уюными улочками и домами немецкой постройки, песчаные пляжи, высокие хвойные деревья, магазинчики, где можно было купить изделия из янтаря: недорогие бусы из необработанного камня, подставки под авторучку, кулоны, картины с приклеенными янтарными листочками, фигурки зверей и прочие забавные сувениры. А главное – море, такое необозримое, увлекающее в бесконечность, обустроенные пляжи, морской воздух, но без южной обжигающей жары. Заманчиво.

– Юля, ты меня слышишь? Собирайся. Не торопись. Я всё подготовлю и через месяц за тобой приеду. Закажи пока заграничный паспорт. При пересечении границы на машине он потребуется. Я тебе буду звонить. Ты мне обещала книгу.

Сомнения, сомнения. Юлия Владимировна давно уже никуда кроме районного центра, да, иногда к детям не выезжала.

– А что собственно я теряю? Отдохну на море. Это ни его, ни меня ни к чему не обязывает.

Она стала по-тихоньку собирать вещи, сдала документы на оформление паспорта.

– Что ты решила, Юля, – спросил Семён, позвонив ей в очередной раз.

– Приеду. Только мне придётся взять кошек.

– Ну, вот и хорошо.

Через месяц помолодевшая и похудевшая от волнения Юлия Владимировна и Семён Сергеевич вошли в двухэтажную виллу, расположенную на краю обрыва, с которого открывался вид на Балтийское море. Семён Сергеевич называл этот красивый, уютный дом – дачей. Домик был новый, но внешний вид его хорошо вписывался в ряд старых немецких построек. На первом этаже располагался просторный холл с шикарным камином, переходящий в современную кухню-столовую. Интерьер первого этажа был выполнен в светло-бежевых и белых тонах, пространство, казалось прозрачным, наполненным свежим воздухом. Справа – выход на застекленную веранду с видом на море, креслами, качалками, скамейками, двумя небольшими круглыми столиками и столом для бильярда. Летом стеклянные двери раздвигались и можно было спуститься по ступенткам в сад. Слева от холла по коридору направо – гардеробная, налево – две гостевые спальные комнаты. А в конце – санитарный комплекс: ванная, душ, туалет, постирочная, сауна и небольшой бассейн. На втором этаже, – галерея по периметру холла, на которую выходили двери кабинета и двух спален, оформленных в тёплых, пастельных тонах: одна – природных оттеках зелёного; вторая – кремово-бежевых и белых. Второй этаж был оборудован своим санузлом и хозяйственным блоком. Имелась открытая терасса для отдыха с шезлонгами и уголком для чаепития.

Юлия никогда ещё не жила в таких шикарных домах. Дом стоял на небольшом участке. С северной стороны – ворота для проезда машины, а по бокам росли невысокие кипарисы. Вдоль остальной ограды – подстриженные кустарниковые растения. Вокруг дома дорожки выложены были гладким, но не скользким декоративным камнем, остальное пространство покрывал бархатный с виду газон с двумя круглыми клумбами у входа: на одной из них росли шикарные белые лилии, а на друной – крупные красные розы. Цветы испускали тонкий аромат, от которого Юлия сначала чихнула, а потом старалась втянуть в себя как можно больше этого чарующего запаха дорогого и прекрасного жилища. Гараж и хозяйственные постройки располагались под домом, отчего первый этаж на два метра поднимался над уровнем участка, а перед главным входом красовалась полуклуглая лестница с прочными высокими опорами, повторяющая контур застекленной веранды.

Юля поселилась в кремовой спальне второго этажа, зелёную занимал Семён. На той же улице только в другом доме, по-меньше, проживал водитель Геннадий с женой. Утром они приходили в дом Семёна Сергеевича, выполняли работы по хозяйству: жена водителя – Людмила – служила экономкой, Геннадий ухаживал за участком и автомобилем. Он был лучшим другом и доверенным лицом, без которого Семён Сергеевич из дома не выезжал. Обедали обитатели дома в небольшом ресторанчике, принадлежащем Семёну, оттуда же приносили в дом продукты для завтрака, легкого ужина и чая. По вызову экономки два раза в неделю приходили женщины, которые делали уборку в доме.

Юлия Владимировна утро проводила в одиночестве. После завтрака и душа, она приводила в порядок свой внешний вид и сидела за компьтером, как и у себя дома, писала, общалась с друзьями. Днём иногда дремала на веранде в кресле. Семён Сергеевич с Геннадием часто уезжали по делам или работали: Сёма – в своём кабинете, а Геннадий – на участке. Обедали поздно, в семнадцать часов. После обеда Семёнл и Юлия гуляли по набережной. Он рассказывал, как и обещал, о прошлом. Если на улице шёл дождь, то сидели на веранде. Юля уточняла некоторые моменты биографии для текущей главы, записывала новые словечки, фразы, читала то, что уже успела написать утром. Он поправлял, если замечал неточности, когда ему не нравилась её трактовка описываемых событий. Получались не обычные мемуары, а захватывающий триллер. Юля узнавала о Семёне такое, что ей становилось тревожно и страшно за него. Ему часто приходилось поступать противозаконно, Юлия не осуждала. Да, и кто тогда жил по закону? Она заметила, что к нему никогда не приезжали родственники и дети, разговоров о родных Семён Сергеевич не заводил.

– Уж, не случилась ли в семье трагедия? Неужели никого в живых не осталось? – размышляла Юлия. Она спросила об этом.

– Не торопись, до этой истории мы с тобой ещё не дошли.

Наступила осень. Юлия всё больше привыкала к жизни на вилле, к Семёну, к его тёплому, доброжелательному, но пытливому взгляду. Он старался, чтобы гостья не скучала. На пристани у него была яхта, в хорошую погоду они выходили в море. Раз в две недели ездили в Калининград за покупками. Он любил делать ей подарки. Юле ничего покупать не хотелось, но чтобы обрадовать друга, она посещала с ним магазины одежды и ювелирные, с восторгом принимала дары, стараясь выбрать что-нибудь не очень дорогое.

– Ты меня балуешь, – говорила она.

– Да, нет же, я плачу тебе за работу. Ты ведь пишешь обо мне книгу.

Вечером на веранде Семён садился на диван, звал Юлию придвинуться к себе поближе, укрывал пледом. Так они сидели молча и смотрели на море пока совсем не стемнеет. И без слов им было хорошо вдвоем. Ночью Юлия обдумывала его рассказы, начинала фантазировать, чем закончатся очередные разборки и приключения. Утром её размышления стройно укладывались в текст. Когда вечером она читала очередную написанную главу, сама удивлялась, как складно у неё получается, и как интересно. Она понимала, что эта книга будет бестселлером. Вместе они придумывали имена героям повествований, настоящие имена называть было рискованно, очень уж реальными, часто не раскрытыми, были криминальные истории, описанные в триллере. Юлия аккуратно записывала в блокнот придуманные имена, и часто заглядывала туда, чтобы не перепутать. Из того, что она рассказывал Семён за вечер получалась одна глава.

Только к концу ноября Семён рассказал о событиях того дня, когда десять лет назад он позвонил ей из вертолёта над Краснощельем.

– Теперь о том, почему я тогда к тебе не приехал, – начал свой рассказ Семён Сергеевич.

– Я появился в контакте не случайно, ты, наверное, догадалась. Начну с начала. Был у меня в Питере хороший ресторан на Невском проспекте, очень выгодное место, посетителей много, иностранцы чаевые официантам платили валютой. Крышевал меня там большой начальник из полиции. Я ему хорошо за это платил. Но он оказался очень жадным, решил этот мой ресторанчик присвоить. Его сын тоже ресторанным бизнесом занимался. Подставил он меня тогда капитально. Подложили наркотики гардеробщику, когда тот чаевые от клиента получал – сцапали и обвинили, что он торгует с моего ведома. Гардеробщик был старичок трусливый, сердце слабое, он им показания на меня дал, а сам дуба врезал от расстройства, перепугался: полиции боялся, а меня и того больше. Пока суды шли, ресторан закрыли, меня посадили на восемь лет, дали бы больше, но адвокаты помогли. Сын полковника через папашу рестораном завладел. Я обид не прощаю. Отсидел, вышел на волю и полковника того не стало. У меня ресторан-то не последний был, средства имелись. Я снова свой бизнес наладил. Но чувствую через какое-то время глаз за мной ходит. Хоть и чисто всё было устроено, дорожно-транспортное происшествие, свидетелей нет, я не своими руками такие дела делаю. Нужно мне было выяснить, кто мной интересуется. Нанял хакеров. Страница моя появилась в интернете. Ты первая в друзья попросилась. Потом другие знакомые, родственники, племянники. Ты, наверное, одноклассникам рассказала, и они подтянулись. Догадывался, среди одноклассников обо мне легенды ходили. Представляешь, звонит мне однажды Колька Зайцев. Пьяный, я по голосу чувствую,

– Сёма, – говорит, – помоги мне киллера найти. Я хочу свою невестку убрать.

Я ему,

– Ты что, с дуба свалился? Я такими делами не занимаюсь, проспись и не пей больше.

– Сёма, это я ему телефон дала, прости, я не знала для чего ему, – перебила Юлия.

– Да, ладно. – я понял. – Так вот, Вовку Петрова помнишь? Оказалось он служил в полиции, знаком был с сынком того полковника. Сынок, который моим рестораном завладел, попросил его меня найти. Законным путём они меня посадить не могли, доказательств не было, а чуйка работала. Сынок, Эдик его звали, меня боялся, ресторан-то ему хорошие доходы приносил. Думал, буду за него бороться. Мой телефон прослушивали. После того, как я тебе из Краснощелья позвонил, мы на другой день на охоту полетели, и нас сбили в Хибинах. Я живым остался. Это просто чудо какое-то произошло. Когда ветолёт падал, он пополам раскололся, я в хвосте находился и вывалился над лесным массивом. Ветки деревьев меня спасли. Ободрался весь. Нашел меня местный охотник, дочка его – выходила. Решил я тогда, если узнают, что живой, в покое не оставят. С женой был в разводе, дети пусть думают, что погиб. Я через людей узнал, наследство они оформили, не бедствуют. Они с криминалом не связаны. Пусть живут спокойно, я им своим прошлым репутацию портил. Так что, теперь я только для тебя Семён, а для всех – Александр Сергеевич. Старые связи не поддерживаю, но деньги-то у меня не только в рублях и баксах, я стреляный воробей, на все случаи жизни подстраховался. Новый бизнес открыл с другими людьми.

Юле тогда ещё приходило в голову, что зря она поделилась с одноклассникоми о Сёме. Когда написала Вовке в сообщении, что Сёмка в Мурманск собирается, тот ответил,

– Хорошо, встретим.

– Сёма, а ты на меня не думаешь, что это я тебя выдала?

– Да, я проверил всё, ты не выдала меня, а помогла мне сталкера открыть. Вот только я не думал, что они вертолёт могут сбить. А, как очухался, понял, дело серьёзное, если ещё пожить хочу, то нужно залечь на дно, пусть думают, что нет меня и больше не ищут. А то, что ты искренне рада мне и желаешь добра, я сразу понял. В людях хорошо разбираюсь. Жизнь научила. Вот только этот эпизод в книге описывать не нужно. И пусть это будут не мемуары, а триллер. Меня в авторах не указывай. Воспоминания мои подходят к концу. То, что я почти десять лет прожил со своей спасительницей, я женился на той женщине, что меня вылечила, об этом тоже не пиши. Умерла она год назад.