Чтение онлайн

Внезапно Смайли очнулся от своих мыслей:

— И что бы вы сделали? Что бы вы предприняли, Мендель?

— Ну, я думаю, я бы сел и начал считать. Это ведь статистика, значит, и политика тоже… Дайте немцам водородную бомбу! Разве это не политика? Конечно, политика! Тысячи, миллионы чертовых евреев в Америке. И что же делают эти новоиспеченные янки? Они, черт бы их всех побрал, дают крауцам бомбы, новые бомбы. Все, раз мы теперь союзники, так давайте друг друга подорвем! Так, что ли?

Мендель весь трясся от ярости, а Смайли молчал, думая об Эльзе Феннан.

— И какой же вы видите выход из всего этого? — спросил он просто для того, чтобы что-нибудь сказать

— А Бог его знает, какой, — медленно произнес, остывая от вспышки, Мендель.

Они приехали на Бэттерси Бридж Роуд и остановились около констебля. Мендель показал ему свою полицейскую карточку.

— Гараж Скарра, говорите? Вряд ли его можно назвать гаражом, сэр, скорее подворье, что ли. Он там все больше с металлоломом возится, и подержанные тачки у него есть. «Если клиенту не нужно первое, значит, требуется второе», — так сам Эдам обычно говорит. В общем, так: доезжаете до Принс оф Уэйлс Драйв, до больницы, подворье там рядом, в глубине, между двумя сборными домами. Место там было, ну, просто после бомбежки, но старый Эдам понавез туда шлака, заровнял и живет себе, пока его оттуда не попросят.

— Вы, похоже, хорошо его знаете, — сказал Мендель.

— Будешь знать, когда постоянно приходится таскать в участок. И за что я только его не арестовывал, ну, просто нет такого закона, который бы он не нарушил или не был бы замешан. Он у нас, можно сказать, почетный клиент, этот Скарр.

— Так, понятно. А в данный момент есть на него что-нибудь?

— Трудно поручиться, что он там делает сейчас, но вот привлечь за незаконные пари можно в любое время суток. Он у нас под Богом и Законом ходит.

Они поехали к больнице Бэттерси Хоспитал, скользя вдоль парка, враждебно темневшего на фоне уличных фонарей.

— А что это значит «под Законом»? — спросил Смайли.

— Это означает, что Скарр у них давно на крючке и в любой момент они имеют право на его предварительный арест, который может длиться годы. Похоже, этот Эдам Скарр как раз для меня. Я им, пожалуй, и займусь.

Подворье они нашли именно в таком состоянии, каким его описывал им констебль: неровный ряд каких-то сараюшек, построенных на месте пустыря между двумя ветхими домишками. Пустырь был завален мусором, камнями, шлаком, упаковками с асбестовым порошком. В отдельные кучи были свалены доски, бревна и старые железяки, видимо, предназначенные хозяином на продажу. Стояла тишина, вокруг — ни души. Мендель засунул в рот два пальца и издал пронзительный свист.

— Скарр! — крикнул инспектор. В ответ тишина. Фонарь, укрепленный на дальнем строении, погас, и три или четыре битые, видавшие виды машины во дворе стали почти неразличимыми в темноте.

Дверь одного сарая медленно приоткрылась, и на пороге появилась фигура девочки лет двенадцати.

— Девочка, твой папа дома? — спросил Мендель.

— He-а, вроде в Прод слинял.

— Ясно, понятно, детка. Спасибо.

Он пошли на дорогу.

— А что это за «Прод» такой, хотел бы я знать? — поинтересовался Смайли.

— Продигалз Каф [8] . Паб тут есть такой за углом. Можем пешком пройтись. Здесь ярдов сто, не больше. Оставьте машину здесь.

Кабак, видно, только-только открылся. В пабе не было ни души, и пока они дожидались появления хозяина, входная дверь распахнулась от пинка и в паб ввалился очень толстый мужчина в черном костюме. Он прямиком направился к стойке бара и принялся стучать по ней монетой достоинством в полкроны [9]

— Уилф, — заорал он. — Эй, Уилф, покажись! У тебя тут посетители, счастливчик ты этакий. — Он обернулся к Смайли и поздоровался: — Добрый вечер, приятель.

Из помещения, расположенного позади стойки бара, чей-то голос ответил:

— Пущай оставят деньги на стойке и приходят попозже вечером.

Толстяк с минуту тупо разглядывал Смайли и Менделя, а затем разразился хриплым хохотом:

— Не-ет, Уилф, не та публика, это люди занятые! — Собственная острота сразила его самого, и он плюхнулся на скамейку, что тянулась вдоль стены паба, и, уперев ручищи в свои колени, долго тряс жирными плечами, повторяя между долгими пароксизмами смеха, сквозь слезы: — Ох, не могу, ох, ей-богу, не могу.

Смайли с интересом рассматривал толстяка. На нем были очень грязная белая рубашка со стоячим воротничком и закругленными уголками, цветастый красный галстук, пришпиленный навыпуск к черной жилетке, армейские ботинки и блескучий черный костюм, чрезвычайно поношенный и без следа какой-либо складки на брюках. Манжеты на рубашке были черными от пота, въевшейся грязи и машинного масла. Скреплены они были на запястьях при помощи скрученных в узел бумажек.

За стойкой появился хозяин заведения и принял у них заказы. Незнакомец потребовал себе большую порцию виски и имбирное вино, быстро унес свою выпивку в глубь салуна, поближе к угольному камину. Хозяин проводил его неодобрительным взглядом.

— Вот вечно он себя так ведет, подлец. Не платит за то, что сидит в приличном заведении, у огня, в уютном салуне.

— А кто он таков есть? — полюбопытствовал Мендель.

— Он-то? Да Скарр его фамилия. Эдам Скарр. Бог его знает, зачем Адамом нарекли. Представляю себе его в саду Эдема — недурно, верно? Здесь еще любят повторять одну шутку о нем. Ну, предложи, мол, ему Ева яблоко, он бы то яблоко вместе с кочерыжкой слопал.

Хозяин паба поцокал и покачал головой, затем крикнул в сторону Скарра:

— И все равно, ты еще годишься для дела, да, Эдам? За черт знает сколько миль сюда ездят — только чтоб посмотреть на тебя, образина. Чудо-юдо из космоса! Заходите, поглядите: Эдам Скарр! Разок на него глянешь и готово — даешь зарок больше не пить.

Последовал новый взрыв веселья со стороны толстяка. Мендель наклонился к Смайли и сказал:

— Идите и подождите меня в машине. Вам бы лучше держаться отсюда подальше. Пятерка есть?

Смайли дал ему пять фунтов, вынув купюру из бумажника, кивнул в знак того, что согласен с мнением Менделя, и вышел вон из паба. Ничего более отвратительного, чем беседовать со Скарром, он себе и придумать бы не мог.

— Значит, это ты и есть Скарр? — спросил Мендель.

— Точно так, дружище, он самый и есть.

— ТРХ 0891 — твоя машина?

Мистер Скарр нахмурился и уставился в свое виски и имбирное вино. Вопрос явно навел его на печальные размышления.

— Ну, так что же, твоя или нет? — настаивал Мендель.

— Была моя, эсквайр, была, — философски резюмировал Скарр.

— Какого черта, что это еще значит «была»?

Скарр приподнял на несколько дюймов правую руку и позволил ей упасть на стол, демонстрируя этим незамысловатым жестом свое огорченное состояние.