Чтение онлайн

Минасолтан улыбнулась, уразумев, в чем дело:

– Ой, ну почему же нельзя узнать, разве не ты женишься! Хочу посватать за тебя дочь Беим-ханум,

Джейран...

Сеид Азим, конечно, не видел Джейран, но мать ее, дальнюю родственницу Минасолтан, видел довольно часто, она помогала матери стегать одеяла и тюфяки, мыть и раздергивать шерсть для них. Иногда тетушка Беим ночевала у них. Она, разумеется, прикрывала лицо от Сеида Азима, но при всем при том чадра не скрыла от него приятные, даже красивые черты лица немолодой женщины. Если права пословица: "Посмотри на мать, а потом женись на дочери", то Сеиду Азиму следует подбросить папаху вверх... Другого выхода не было. "И дед мой, и отец, и все мужчины в роду женились только по совету старших в семье. В моем краю нет таких счастливцев, которые, влюбившись в красавицу, могли бы на ней жениться. Рано или поздно, но женюсь я на той, кого мне выберут. Так не обижу я маму, понадеюсь на ее вкус. Не может быть, чтобы тетушка Беим плохо воспитала свою дочь". Мать прервала его размышления:

– О чем ты задумался, сынок? Или тебе не по душе та, которую я назвала? Честное слово даю, она настоящий джейранчик! Красавица, умница! У своего деда научилась читать коран, писать... Что ты еще хочешь?

Сеид Азим понимал, что отступать ему некуда. Уговорами и нажимом у него выманят согласие. Не следует мучить мать. Он уже решился. Ласково протянув матери руку, улыбнулся:

– Все слишком уж хорошо, дорогая... Я знаю, плохой жены ты для меня не пожелаешь. Раз она тебе так нравится, значит, с невесткой дома уживешься. Пусть аллах пошлет тебе покладистую...

– Да услышит аллах тебя, детка, - обрадовалась мать, - да будут вещими твои уста. Да пойдет тебе впрок мое молоко, будь счастлив! Желаю тебе, чтобы никогда в жизни ты не раскаивался в том, что сказал мне "да"!

Похвалы, которые Минасолтан расточала будущей невестке, не уняли волнений и тревог.

... Получив письмо от дочери, Ахунд Гусейн тотчас приехал из Ягсая в Шемаху.

После смерти отца Сеида Азима он одиннадцать лет воспитывал сына своей единственной дочери, учил его основам богословия, занимался с мальчиком кораном, внушил ему любовь к поэзии, наукам.

Городское духовенство и знать с особым почетом и уважением приняли ягсайского кази. Старик приехал женить внука, эта благая весть была принята всеми с удовольствием и радостью. Кази посовещался с местными аксакалами.

И вот назначен день свадьбы. Распорядителем, как обычно, должен был быть Джинн Джавад. Ему вручили обговоренный заранее список приглашенных. Джавад обошел весь город квартал за кварталом, никого не забывая предупредить о дне свадьбы. Гостей будет услаждать прекрасный голос Наджафгулу в сопровождении группы музыкантов. Дружками жениха назначены поэты: женатый Рагиб - правым, холостяк Бихуд - левым.

Весь двор убран большими и маленькими коврами и паласами, краски ковров переливаются под лучами солнца. На кухне разделываются туши освежеванных баранов, подготавливаются казаны для плова.

... Под звуки зурны и удары барабана жениха после ритуального предсвадебного омовения привели из бани.

Во дворе его ждала толпа гостей и родственников. Минасолтан первая, а за ней все остальные накинули на красного от смущения Сеида Азима свои подарки. Тут были и знаменитые ширванские, бенаресские, гянджинские шали; целые отрезы шемахинских тонких шелков, блестящего атласа... Некоторые гости подносили жениху подносы со сладостями. Когда завершилось подношение подарков, мать и родственники унесли все в дом, а во дворе начались танцы.

Казалось, что Джинн Джавад летает по воздуху: ноги его еле касались земли. Потом залился песней Наджафгулу, голос его проникал в самое сердце. Прекрасный певец заставлял говорить то Хафиза, то Саади, то Физули, а изредка пел и газели самого жениха. Наконец заранее назначенный "хан" свадьбы - один из уважаемых людей Шемахи - дал знак Наджафгулу, и тот запел специальную свадебную частушку, восхваляющую жениха. Гости потребовали, чтобы жених станцевал: "Пусть бек танцует! Пусть бек танцует, будет дешевизна!" "Беком" по традиции называли жениха.

Джинн Джавад, танцуя, приблизился к другу и тихо прошептал: "Поздравляю со свадьбой, Ага, ты только пройдись по кругу разок-другой, а потом я перехвачу инициативу, но за это с тебя одна эпиграмма и одна газель, и считай, что дешево отделался!" С горящими глазами, обойдя Сеида Азима с правой стороны, он вытащил его на середину круга.

Все залюбовались статным женихом в белом архалуке, туго обхватывающем стан юноши. Рядом с ним по кругу шли дружки, один справа, другой слева. Гости, в восторге от его статности и красоты, припечатывали к его лбу бумажные ассигнации, другие дарили золотые монеты, женщины бросали от сглаза в огонь соль и цветы руты.

Волнение теснилось в груди Сеида Азима. Пока шли приготовления к свадьбе, он шутливо и отстраненно воспринимал происходящее, но чем ближе к решающей минуте, тревога и растерянность охватывали его. Что он делает? Не ошибся ли? Но время с неотвратимостью летело, и вот он уже понял, что шутки кончились: несколько дней назад. У него получили согласие, а вчера у местного кази заключили брак с девушкой, которую он еще не видел ни разу в жизни.

Он чувствовал в себе нарастание ожидания чего-то неизведанного, неизвестного и оттого совершенно не мог спокойно жить. С сегодняшнего утра никто не слышал от него ни одного слова, он не мог раскрыть рта. Он молча получал сведения о приглашенных гостях, о количестве баранов, необходимых для угощения, слушал, как в полусне, пение Наджафгулу, звуки музыки. Вокруг него были знакомые с детства люди, он их почти не замечал.

Весь день он находился под впечатлением сна, который ему приснился нынче ночью... Последнюю холостяцкую ночь он провел в комнате жениха, куда теперь сложили подарки. А во сне он увидел Сону... Странно, он не испытывал к Соне прежних чувств, Сона была для него все равно что мать... Она подошла к нему совсем близко, положила руку на его пылающий лоб, он словно ощутил прохладу ее ладони и услышал мелодичный голос: "Спи, Ага, и будь спокоен... Я видела сама, хорошая девушка, достойна тебя вполне. Не бойся... Хочешь, я покажу ее?" Сона подняла край полога над кроватью, за ним стояла девушка с фатой на лице, фата поднялась, но поэт, как ни силился, не мог различить черты девичьего лица... "Не бойся, Ага, не бойся!" - донесся до него еще раз голос Соны, и он проснулся. Вытер ладонью холодный, в испарине лоб... Что его ожидает? Какова девушка, с которой завтра его соединит судьба, красивая или уродливая, умная или глупая?

... Дружки, пройдя с женихом два круга, подвели его к двери, у которой их ждала какая-то женщина, кажется сваха. Сеид не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Сваха, взяв его за руку, ввела в соседнюю комнату, перегороженную надвое блестящим шелковым пологом. Их ожидала раскрасневшаяся помолодевшая Минасолтан, ее глаза радостно блестели. Минасолтан несколько раз нежно поцеловала сына в лоб, в глаза:

– Поздравляю со свадьбой, сынок, желаю тебе стать отцом многих сыновей и дочерей! Желаю тебе быть счастливым в браке... А теперь иди, моя невестка Джейран тебя заждалась...

Вместе со свахой мать вышла из комнаты. Сеид Азим приподнял край полога, отороченного золотистой канителью, и очутился перед невестой, сидевшей на краю тахты. Услышав шуршание шелка, Джейран поднялась. Широкая, в глубоких складках атласная юбка, бенаресская шаль и красная шифоновая фата, закрывающая лицо, скрыли фигуру девушки, перед женихом высилась бесформенная груда, ворох шелка, из-под которого не было слышно даже дыхания. Он стоял в нерешительности. С одной стороны, ему хотелось поскорее увидеть ее лицо, с другой - он боялся ее напугать. "Я постараюсь тебя понять... Не могу сказать - полюбить, но понять, узнать постараюсь... Будет ли у тебя такое же терпение, такое же стремление узнать меня? Тебя привели ко мне как жертвенного ягненка, оторвали от отца и матери. Знаешь ли ты меня, видела ли хоть раз? Может быть, и видела..." Он колебался еще мгновенье, но любопытство одержало верх. Сеид Азим приблизился и со словами: "Добро пожаловать!" - поднял осторожно фату с лица невесты. Девушки всегда привлекательны в наряде невесты, даже уродливая может показаться хорошенькой в свадебном облачении. Но Джейран была ослепительно красива. "Как сгусток света, как сгусток света!" Поэт не мог найти других слов в этот момент. Он спохватился и легонько наступил девушке на ногу, как научили его дружки, чтобы всегда главенствовать в семейных делах. Улыбка тронула губы Джейран. "Если она и вполовину умна, как красива, то мне повезло!" - подумал он и счастливо улыбнулся в ответ. Он вспомнил ночное видение и голос Соны: "Не бойся..."