Чтение онлайн

Мать горько заплакала, обвязывая лоб Гамзы собственной косынкой. Гаджикиши наклонился и поднял дочь на руки, потом с предосторожностями уложил ее в приготовленную матерью постель.

... В эту ночь Гамза так и не пришла в себя. Мать не отходила от нее ни на шаг. Когда утром следующего дня девушка очнулась, она увидела тоскующие глаза матери, устремленные на нее.

– Родная моя, девочка моя, да перейдут на меня твои горести и болезни, что с тобой?

Одна ночь так изменила облик Гамзы, что узнать ее было невозможно: будто многолетняя болезнь подтачивала ее силы. Той девушки, которая блистала среди подружек своей красотой, уже не было. Как будто не она собиралась с девушками в последнюю среду года... Бедняжка и не догадывалась о том, как она изменилась.

Мать прикладывала примочки со снадобьями к ее ране, вытирала мокрым полотенцем лоб. Гамза ослабевшей рукой тронула ноющую голову, гримаса боли исказила ее черты. Глаза наполнились слезами, рыдания стиснули грудь.

– Что с тобой, моя девочка?

– Не спрашивай о моем горе, мама, я все слышала...

Бадамбеим горько заплакала:

– Что делать, дитя мое? Он - твой отец, глава дома! Что он скажет - мы должны делать... Родная моя, не горюй, аллах милостив, может быть, отец изменит свое решение.

– Нет, мама, я знаю, не изменит... Знаешь, в тот праздничный последний день, когда мы гадали по кольцам с девочками, Гюльниса нагадала мне: "Соловья в саду убили, роза бедная в крови..."

– Стоит ли обращать внимание на баяты, девочка? Да ну ее, Гюльнису...

– Нет, мама, у меня предчувствие. Разве ты не знаешь отца? Он не изменит своего решения, сказал - сделает...

Бадамбеим поняла, что не смогла переубедить дочь пустыми обещаниями, и всполошилась снова:

– Да обрушится дом виновника наших бед, да сгорит он! Отцу наболтали что-то про Мухаммеда, вот он и отвернулся от него. Терпи, детка, такова наша доля, завещанная нам пророком великим. Подумай, Мирсалех тоже неплохой парень, из достойной семьи, и кусок хлеба у них есть! Не знаю, может быть, аллаху виднее. Не перечь отцу, послушание родителям в чести у аллаха...

– Мама, у тебя не каменное сердце, ты должна меня понять. Не уговаривай меня! Не заставляй говорить всю правду... Дело даже не в том, что меня не отдадут моему нареченному... Силы оставляют меня... Я знаю, что скоро умру... И теперь мне кажется, что я уже мертва.

– Избави, аллах, детка, почему ты должна умереть?! Кому ты причинила зло?

– Мама, у меня внутри все горит, дай мне глоток воды...

Мать тут же поднялась и принесла чайник:

– Гамза, да перейдут на меня твои горести, может быть, выпьешь немного крепкого сладкого чая, он тебя подкрепит?
– Она присела рядом с дочерью, готовясь налить в пиалу: - Знаешь, детка, возможно, аллах начертал на твоем лбу именно такую перемену в твоей жизни. Может быть, ты и найдешь свое счастье в этом новом сватовстве?

Гамза прикрыла пиалу дрожащей рукой.

– Я не хочу чаю, мама, дай мне холодной воды, я горю...

Только что матери казалось, что ей удалось отвлечь внимание дочери от беды, которая надвинулась на нее, но нет...

– Да будет мать жертвой твоего израненного, горящего сердца, доченька! Как же я дам тебе холодной воды! Тебе сейчас, не приведи аллах, только хуже станет от нее. Ты вся горишь, как свеча на ветру, в чем душа теплится...

– Хуже быть не может, мама, дай холодной воды!

... Шли дни, но Гамза не поправлялась. Она даже не могла встать с постели.

Тем временем в доме готовились к обручению с новым женихом. Пришли сваты с подарками для невесты и с обручальным кольцом, которое означало, что отныне Гамза принадлежит жениху-Мирсалеху. Особенного приема сватам, полагающегося при обручении, не было: невеста лежала больная... Даже традиционный обряд кройки подвенечного платья и других свадебных нарядов, шитья приданого и постельного белья совершался без невесты, Гамза лежала пластом. Лекарства не помогали. В городе не осталось моллы, дервиша, знахарки, к которым бы не обращалась Бадамбеим. Над девушкой читались заклинания. Из дома Сеида Азима принесли ритуальный молитвенный коврик рода сеидов и приложили к голове больной. Одни советовали сжечь над ее головой кошачьи волосы, другие приносили семена руты, которыми следовало окуривать комнату в предутренние часы, еще до пения первых петухов. Особенно сведущие в подобных случаях говорили матери, что самое лучшее средство от недуга сжечь над Гамзой специальные заклинания, и непременно в те минуты, когда скот гонят с пастбища... Все эти ухищрения ни к чему не привели. Дым разъедал бедняжке глаза, но помочь несчастью ничто не могло.

И наконец, женщины посоветовали Бадамбеим отправиться с больной дочерью на поклонение в святилище недалеко от Шемахи. Моление в святилище вместе с тамошней жрицей приносит исцеление и не таким тяжелым больным. Как известно, почитание мусульманской святыни связано с личностью какого-либо святого: он там погребен, или жил в этом месте, или останавливался для отдыха, или молился. Почитается не только сам святой, но и место, где ступала его нога или покоится его тело. Люди верят, что святилища обладают сверхъестественной силой, что в святых местах они находятся под особым покровительством аллаха и святого... Как было отказаться несчастной матери от такой заманчивой возможности?! Конечно же она пойдет пешком на поклонение с Гамзой.

В другое время Бадамбеим обратилась бы к жене покойного деверя Ханумсолтан и попросила бы ее отправиться на поклонение вместе с ними. Но отказ Гаджикиши от слова, данного покойному брату, отдать Гамзу замуж за Мухаммеда породил между семьями вражду, злобу и обиду. Говорят в народе, что у жен братьев даже платья в сундуке не уживаются. Но о взаимоотношениях Бадамбеим и Ханумсолтан раньше так сказать было нельзя, они очень дружили между собой и с нетерпением мечтали о том времени, когда их дети совьют свое гнездо. Теперь же связь между женщинами была порвана, хотя Бадамбеим знала, что Ханумсолтан по-прежнему любит Гамзу, так же, как и она сама любит Мухаммеда. Ах, если бы она могла обратиться к Ханумсолтан, которую считала своей старшей сестрой, со словами: "Да буду я твоей жертвой, Ханумсолтан!.. Я боюсь потерять Гамзу! Пойдем с нами к святилищу! Вместе мы одолеем трудный путь, вместе помолимся за мою доченьку. Может быть, ворота небес будут открыты для наших просьб - и аллах поможет моему ребенку..." Но не могла теперь мать просить Ханумсолтан, ведь они незаслуженно обидели ее. И что сделал Мухаммед, что его так ненавидит родной дядя?..

Бадамбеим обратилась за помощью к своей подруге Бике, которая ежедневно забегала к ним, выполняя мелкие поручения, договариваясь с моллами и знахарями, говорила два-три ободряющих слова Гамзе. Она сразу же согласилась сопровождать Бадамбеим и Гамзу. Теперь дело было за мужем: без его согласия в доме ничего не делалось.

– Знаешь, Гаджикиши, говорят, дочке нашей может помочь поклонение и молитва в святилище...

Отец и сам был удручен затянувшейся болезнью дочери, из-за этого откладывалась и свадьба, запаздывать с которой Гаджикиши не желал, поэтому он сразу согласился:

– Говорят, надо вести, веди... Если ей не помогло лекарство Мирзамаммеда, поможет ли ей поклонение святилищу?

– Не говори так, муж! Она еще жива!

– Жива, жива, я и сам думаю, что девчонка притворяется! Затягивает, чтобы отсрочить намеченную свадьбу!

– Не ругай ее, она так больна.

– Вот тебе мое последнее слово: идите куда хотите, лишь бы поднялась на ноги, чтобы сыграть свадьбу. Не встанет, - значит, умрет. Если вы надеетесь обе, что мое сердце смягчится и я изменю решение, ошибаетесь! О другом разговора быть не может.

Услышав слова мужа, сказанные тихим голосом, но с раздражением и злобой, женщина похолодела. "О аллах! Что же такое сделал ему бедный парень, что он так гневается на него?!" Мать поняла, что судьба дочери уже решена мужем окончательно. Гамза права, отец никогда не изменит своего последнего слова, после этого о Мухаммеде не может быть и речи. Муж произнес свои слова как глубоко уязвленный и смертельно обиженный человек. "Да обрушится дом виновника", - сказала она со вздохом. И опять бедная женщина не могла совместить в своем сознании Мухаммеда и дурные дела. Она только проклинала виновника недовольства мужа.