Чтение онлайн

Успокойся. Положись на Бога. Живи сам. Не мешай ей. Не торопись. Легче сказать, чем сделать. Господи.Будет легче, если занять голову и руки.

Стивен сообщил Терезе Эспиноза, что подпишет договор купли–продажи, как только она его подготовит.

Директор Калиш швырнул скрепленные степлером листки через стол. По выражению его лица Юнис уже успела догадаться, что он все-таки обладает такими вещественными доказательствами, что на сей раз Тимоти не получит пощады.

— Вот, полюбуйтесь, миссис Хадсон. Подпольный журнал.

Юнис бегло просмотрела отксерокопированные листки, ее обдало жаром, лицо запылало. Одна из статей называлась «Кто является истинным заправилой» и содержала описание снующих по школьным коридорам хулиганских банд и учителей, делающих вид, будто ничего не происходит. На второй странице был помещен сатирический памфлет, высмеивающий школьных спортсменов. Каждая статья была подкреплена красочным рисунком. В одном из рисунков безошибочно узнавался директор Калиш с намечающейся плешью и широченным ремнем. У него на гротескно увеличенном животе не застегивалась рубашка. Он был нарисован сидящим в своем громоздком рабочем кресле с ногами, лежащими на столе, с сигаретой в одной руке и с бутылкой виски «Джонни Уокер» — в другой. За его спиной на стене виднелась надпись: «Только скажи НЕТ». Другой художественный шедевр изображал двух учителей по физкультуре в кулачной схватке на футбольном поле, подпись гласила: «Ты — это твое поведение в игре». Шарж под названием «Система школьной безопасности» демонстрировал, как ученики протаскивают базуку в обход металлодетектора, пока учитель тщательно изучает пилку для ногтей какой-то девчонки. На последней картинке школьная медсестра говорила: «Если не поможет, я всегда смогу отвезти тебя на аборт в больницу» и раздавала презервативы учащимся, которые выпрыгивали из школьного автобуса.

Потерявшая дар речи Юнис сидела в полной убежденности, что она как мать потерпела крах. Тим сидел рядом. Она надеялась, он четко осознает: все сказанное им сейчас будет использовано против него. Как она расскажет об этом Полу? Что он сделает с Тимом, когда узнает?

— Мы конфисковали все копии. Тим отстранен от занятий на три дня, а я буду рекомендовать исключение. Ему еще повезло, что я не подаю на него в суд за этот мерзопакостный пасквиль!

— Это называется свобода слова, — заявил Тим. — И в школе нет никого, кто бы не знал, что именно вы держите в нижнем ящике своего стола.

Лицо директора Калиша приобрело свекольный оттенок.

— Кто еще участвовал в этом мерзком безобразии? Тим скрестил руки на груди, расслабил плечи.

— Я отказываюсь выдавать свои источники.

— Мне нужны имена!

Встреча с директором закончилась еще хуже, чем началась.

По дороге домой напряжение Юнис вылилось в слезы.

— Помоги мне понять, Тим. — Помоги мне понять, Господи.Она ощутила свое бессилие. — Почему ты это сделал?

— Потому что меня тошнит от этих представлений. — Тим уставился прямо перед собой. — Меня тошнит от всех, кто говорит одно, а делает другое. Учат меня жить по одним правилам, а для них самих закон не писан. Словом, меня тошнит от всей этой — он употребил непечатное слово — системы.

Юнис покраснела.

— Чтобы высказать свою точку зрения, вовсе не обязательно сквернословить.

— Если ты думаешь, что я такой уж сквернослов, тебе следует постоять пять минут в нашем школьном коридоре. Услышишь еще и не такое!

— Тебе не пристало говорить, как все, Тим. Ты — христианин.

— Да? Ну, то, что я недавно видел у христиан, не внушает мне желания быть одним из них.

Она въехала в гараж.

— Меня ты тоже включаешь в их число?

— Тебя в первую очередь.

Задетая до глубины души, Юнис потеряла дар речи, лишь повернулась и застыла, глядя на сына. Тот выскочил из машины, хлопнув дверцей. Юнис поспешила выйти вслед за сыном, испугавшись, что он может попытаться сбежать из дому. Что ей делать, если он уйдет?

— Нам нужно серьезно обо всем этом поговорить, Тим.

— Я вообще не хочу об этом разговаривать. Поняла? Беги, звони отцу. Расскажи ему все что хочешь. Думаешь, меня это интересует? Он все равно не будет слушать. Всю жизнь ты только и делала, что пыталась все уладить. У тебя ничего не получилось! Неужели ты до сих пор не поняла этого?

Тим опрометью бросился в дом.

Юнис с трудом поборола желание последовать за ним и накричать на него за то, что он доставил ей столько неприятностей. Что же она все-таки скажет Полу? Что подумают члены общины, когда услышат новость? Сплетня о происшедшем распространится со скоростью лесного пожара. Лавонн, Джесси и Ширли только поспособствуют этому. Один из учеников расскажет о случившемся своим родителям, те в свою очередь поделятся новостью со своими друзьями, которые позвонят своим приятелям, и скоро вся община будет вовлечена в обсуждение поступка Тима.

Рыдая от отчаяния, Юнис попыталась принять какое-то решение. Привести мысли в порядок ей не удавалось. Возможно, чашка чая успокоит ее.

Телефон, который в течение дня почти не умолкал, зазвонил снова. Кто-то всегда жаждал поговорить с ней, попросить у нее совета, пожаловаться или поплакаться ей в жилетку, и так до тех пор, пока не наступал момент, когда ей невыносимо хотелось зажать уши и закричать. Включился автоответчик, послышался ее голос: «Вы позвонили Хадсонам. Сожалеем, что не можем ответить сразу. Пожалуйста, назовите свое имя, оставьте номер своего телефона и короткое сообщение после гудка. Мы перезвоним вам сразу, как только появится возможность». Ее голос был таким спокойным. Таким умиротворенным. И таким фальшивым.

— Юни, это мама.

Юнис сжала руку в кулак, потом глубоко вздохнула, разжала кулак и сняла трубку.

— Привет, мам.

— Отфильтровываешь ненужные звонки?

— Просто только что вернулась с Тимом.

— Что-то случилось?

— Ничего. — Она плотно сжала губы и крепко зажмурилась. Сидя на стуле, принялась раскачиваться вперед–назад. Ничего не случилось. Все прекрасно.Сколько раз она произносила эту ложь за последние несколько лет?

— Хорошо, — протянула Лоис. — Если все в порядке, то вам с Тимом ничто не помешает приехать ко мне на пару деньков, не так ли?

Какая польза от лжи?

— После того, что произошло сегодня, думаю, Пол посадит Тима под домашний арест до его восемнадцатилетия, когда у него появится право уйти из дома.

— Все так плохо?

— Плохо — не то слово. Тим считает всех христиан ханжами и лицемерами. В том числе и меня. И знаете что? — Она заплакала. — Я начинаю думать, что он прав.

— Что он собирается сделать? Сжечь церковь дотла?

Юнис невесело усмехнулась:

— До таких радикальных мер еще не дошло. Выпустил журнал. —Что?

— Подпольный журнал. Видно, у него есть талант к сатире и выражению настроений отчаявшихся подростков.

— Что Пол намеревается делать?

Она даже боялась подумать об этом.

— Посадить его под замок.

Разорвать ее на части.

— Ты ведь знаешь, мы с Тимом всегда ладили.

— Знаю. — Сейчас, казалось, во всем мире есть только два человека, к мнению которых Тим прислушивается: Сэмюель Мейсон и бабушка. Своей матери он уже не доверяет. О, как бы ей хотелось, чтобы боль была не такой пронзительной.