Чтение онлайн

Я вышел из комнаты, все время чувствуя на своей спине дуло пистолета Лози. Таким образом мы и вернулись в спальню. Перед дверью он сунул мне связку ключей.

— Откройте дверь и потом отдайте мне ключи, — сказал он. Я выполнил его приказ, но не спешил заходить.

— Вы слепое оружие в его руках, Курт, неужели вы этого не понимаете?

— О чем это вы, Донован?

— Он — мозг операции, — сказал я, — и все это дело его рук. Что же касается вас, то вы просто подсобная рабочая сила. А когда все будет позади, он придет к мнению, что в подсобной силе больше не нуждается.

— Вы действительно умны, Донован! — Лози коротко рассмеялся. — А сами, наверное, думаете, как долго я буду в нем нуждаться?

Он распахнул дверь ногой и грубо втолкнул меня в комнату, так что я чуть было не упал.

Вечер был теплым, и можно было не бояться, что обнаженные пленницы простудятся.

Я снова бросил взгляд на часы и констатировал, что до полуночи остался один час.

После этого я снова спросил себя, куда мог запропаститься Хикс.

Возможно, он совершал отвлекающий маневр и подкладывал бомбу под фабрику, следуя моему профессиональному совету.

Мы уже давно прекратили все разговоры. Девушки сидели на огромной кровати и безучастно смотрели перед собой.

Мне надоело предлагать им напитки. И, если честно говорить, мне все уже надоело.

— Может быть, у кого-нибудь есть какие-нибудь хорошие мысли? — наконец бодро спросил я.

— Может, разбить стекло и выпрыгнуть из окна, — предложила Мэнди.

— И если нас не разорвут собаки, то схватят охранники и вернут обратно в дом, — добавила Джулия.

Еще была небольшая надежда, что Хикс ведет наблюдение за домом, хотя он с таким же успехом мог вести наблюдение до утра, но для нас это было бы слишком поздно. Значит, надо было дать ему каким-то образом сигнал. Но каким?

— Они всех нас убьют, — сказала Мэнди трагическим тоном. — Я знаю.

— Мы тебя спрашивали десять раз, — сказала Колетт холодным тоном, — и теперь спрашиваю еще раз. Что они хотели от тебя?

— Они хотели денег, — ответил я.

— Ты — жалкий лжец, — сказала она. — Ты пошел с ними на сделку и отлично это знаешь. Скажи нам правду. Любая правда лучше полного незнания. Сидишь тут и ждешь, сам не зная чего!

— Они хотели денег, — повторил я. — Возможно, все это довольно сложно, но в конечном итоге они хотели денег.

— И вы, значит, спасли свою жалкую жизнь, дав им откупного? — с величайшим презрением сказала Джулия. — А что будет с нами?

Я прошел к бару.

Поскольку девушки ничего не хотели пить, я тоже был вынужден воздержаться, а сейчас решил: черт с ним, надо выпить!

Из чистого любопытства я посмотрел, какими запасами обеспечил себя Фишер, поскольку профаном его в этом деле считать было совсем нельзя. Я увидел, что тут было практически все. Например, тут были две бутылки фирменного коньяка «Наполеон»…

А Хикс, возможно, ждал снаружи…

Я прошелся по комнате, и мой взгляд упал на хрустальную чашу с цветами. Казалось, она подходила для моих намерений. Я взял вазу и выплеснул из нее воду вместе с цветами прямо на пол.

— Ну, а теперь он совсем свихнулся, — констатировала Мэнди. — Не смог вынести такого душевного гнета!

— А что вообще можно ожидать от этих мужчин! — бросила Колетт.

Чаша была в поперечнике приблизительно сорок пять сантиметров и высотой сантиметров восемнадцать. Я поставил ее перед баром и вылил туда обе бутылки коньяка. Это был отличный коньяк и очень старый.

— О'кей, мои милые! — бодро сказал я. — Поднимайтесь!

— Пошел-ка ты в… — заявила Мэнди.

Я подошел к ней, взял ее за соски указательными и большими пальцами и подтянул к себе.

— Поднимайтесь! — повторил я.

Она пронзительно закричала и вскочила. — Теперь он уже превращается в садиста! — завизжала она.

— Вы обе тоже поднимайтесь или с вами будет то же самое! — , небрежно бросил я.

В следующий момент они уже стояли. Я приказал им повернуться. Мгновение казалось, что мне придется подавлять бунт, но потом все трое действительно повернулись.

Парису было бы трудно вынести свое решение, но он бы подошел к этому не с такими мерками. У Мэнди и Джулии были округлые и милые задочки, но именно по этой причине они и исключались из соревнования.

Задочек Колетт был тоже мил, но не такой округлый. В данный момент мне бы подходил еще более узкий, но за неимением лучшего сойдет и этот. Я схватил ее за руку, повернул к себе и повел к бару.

— Что все это значит? — спросила она с недоверием и недоумением.

— Все это довольно сложно объяснить, — признался я, — и, возможно, просьба моя покажется тебе странной, но заверяю тебя, что все это поможет нам отсюда выбраться.

— Так что же я должна делать? — спросила она. — Убить тебя?

— Страшно смешно, — процедил я сквозь зубы. — Если будет время, я еще покатаюсь по полу от смеха. Но пока этого времени у меня нет. Ты видишь чашу на полу?

— Какая некрасивая!

— В ней содержится только старый добрый коньяк, — уверил я ее. — И ты должна сесть на нее.

— Что я должна?

— Сесть на нее, — повторил я. — В настоящий момент он холодный. Я имею в виду коньяк. Твой зад согреет его, и через какое-то время он будет иметь комнатную температуру.

— Я и раньше слышала о разных шутниках, — сказала она. — Но тебе полагается за это диплом первой степени!

— Я говорю серьезно, — повторил я.

— Ты опасный сумасшедший! — прошипела она.

— С холодным коньяком ничего не выйдет, — сказал я.

— О, Бог ты мой! — выдохнула Джулия. — Я слышала о людях с комплексами, но с таким встречаюсь первый раз. Это превосходит все!

— Заткнись! — набросился я на нее.

Разумными разговорами здесь, видно, добиться было ничего нельзя, поэтому я схватил Колетт за плечи одной рукой, а другой под коленки и посадил ее на чашу.

Раздался какой-то шлепающий звук, Колетт пронзительно вскрикнула и попыталась выбраться из сосуда, а так как коньяк проливать было нельзя, — у нас его больше не было, — то я уселся верхом на ее бедра и крепко держал ее руки за спиной.

— Сейчас пойдет пар, — благоговейно заметила Джулия, — и пары коньяка сорвут их обоих с чаши.

— Раньше он не был таким, — самодовольно сказала Мэнди. — Видно, он стал импотентом после того, как я бросила его.

— Отпусти меня! — выла Колетт. — Ты, развратник! Она укусила меня в мочку уха.