Детективы

Люди уже несколько десятков лет дрейфовали в открытом космосе. И всё безрезультатно. Запасы топлива и медикаментов истощились. Их должно было хватить ещё максимум на пять-шесть лет при условии регулирования количества людей и процесса рождаемости на борту. Передовое оборудование было размещено на Эспайере…

Есть свидетельство, что куратор Андропова, на которого тот работал стукачом в Карелии, некий полковник Гусев, ничего не выиграл, когда Андропов стал председателем КГБ — его тут же спровадили на пенсию. Правда, Андропов распорядился дать ему пенсию побольше. В мае 1967 года, когда Брежнев назначил Андропова…

Поезд, громыхая колесами, сделал крутой поворот. Туман уже рассеялся, и Эстер увидела вдали темные городские крыши, вознесенный над ними силуэт Замка на массивной скале и за всем этим – бледное сияние моря. Без всякой видимой причины медсестру охватило волнение, как будто ей предстояло какое-то необычное…

- Митрич знает, что говорит! - уверенно сказал одни из рыбаков, в то время как остальные закивали головами. - Он у нас голова! Но всё же как могло случится, что они так похожи? - В жизни всё бывает, - Митрич вдруг сделал резкую подсечку и на конце лески затрепыхалась длинная серебристая рыбка. - Они…

Очнулся Шикамару поздно ночью. Судя по тому, что он смог определить время суток, он на свежем воздухе. Он не связан – значит, он не в плену. Рядом лежат бессознательные товарищи – у Ино перебинтована голова, у Чоджи – живот. Сам Шикамару чувствует себя удовлетворительно. - Вы уже очнулись? – неясная…

- Что вы можете рассказать о погибших? Насколько мне известно, все они обучались здесь. – Губы женщины сжались настолько, что если бы не ярко-красная помада, то невозможно было бы рассмотреть даже контур. - Одним из них был мой сын. – Громко сглотнув, Настя сильнее сжала ручку в своих руках. - Примите…

– Господи, – ужаснулась одна из попутчиц, пожилая женщина, – что же он с телами тогда делает? – Не исключено, съедает!  – сказала светловолосая студентка с боковушки, которая, судя по веселому выражению лица, не воспринимала всерьез городские байки. Или делала вид , что не воспринимает всерьез… …

— Зависть плохое чувство, Костя, — Турецкий потряс головой, освобождаясь от прилипчивой дремоты. — Семейные неурядицы выходят на передний план, не обращай внимания. Главное, пульс есть, а ритм — хрен с ним. — С Ириной поссорился, — догадался Меркулов, — с этой терпеливейшей, почти святой женщиной……

И я сделала. Осколки этой мины засели во мне так глубоко, что некоторые из них я не смогла извлечь до сих пор…  Три года спустя Бог не даровал мне ни таланта, ни смелости, ни красоты. Я не питала иллюзий на свой счет. Я знала наверняка: дни будут сменяться ночами, Земля будет кружить по орбите, мир…

- Да, Андрей Вячеславович, - произнес Сергеев, опровергая мою мысль о том, что капитан внезапно потерял дар речи. В ресторане позавтракать в уединении мне не дали. Соседний стул без спроса оккупировала одна особа, которую я сейчас меньше всего хотел видеть. - Доброе утро, Андрей. Приятного…

Осмотрел себя. Обут в кроссовки, одет в черную футболку и джинсы, покрытые кляксами жидкостей неведомого рода, в том числе и той, что могла быть кровью – а может, и нет. Что он делал в помойке? Он начал обшаривать память. И не нашел ровным счетом ничего. Как же это надо нализаться, чтобы не запомнить…

Мы поехали с ней искать этот переулок. Нашли. Примерно определили группу домов, куда мог войти Карпецкий. Тогда мы попросили Анну Алексеевну вместе с нашим сотрудником подежурить в районе предполагаемого жительства Карпецкого. Однако прошел месяц, а Карпецкий не появлялся. А тут Анна Алексеевна заболела.…

Но, мы - иногда дятлы и не понимаем, что не все птицы - дятлы. Ведь это так очевидно - все мы разные, потому что у каждого из нас своё предназначение. Кому-то дать или у кого-то забрать - это от нас спрятано. Альбер Камю сказал "Единственная прихоть, которую нам разрешила Природа - это человеческие отношения"…

Он подходил к своему кабинету с одной стороны, а старший лейтенант Капитонова – с другой. – А где Шарков? – удивленно спросила она. – Завтра будет. – Макс, ты что, его отпустил? Эта хорошенькая блондинка с кукольными глазами служила в следственном отделении и вела дело, розыском по которому занимался…

— Пойдем со мной, Алисия, — он в два шага оказывается возле меня, и я не успеваю даже глазом моргнуть, как он берет мою руку, и от соприкосновения моей кожи с его мне хочется зашипеть, но я с неимоверным усилием сдерживаю себя. Если буду рычать и показывать зубы, то только продлю агонию. {Мне нужно…

Сейчас на первом плане не человек, его здоровье, а бизнес. Любой ценой коммерсанты, в том числе и от медицины, стараются сколотить капитал. Обходите таких аферистов десятой дорогой. Не обращайтесь к этим эскулапам, Элеонора Борисовна. Обязательно обманут и ничем не помогут, ограбят средь бела дня. На…

– Да ну… – она шмыгнула носом совсем уж жалобно. – Расстроилась чего-то. Ты молодец – не ходишь на палубу, когда отходим. А я прямо дура какая-то, каждый раз туда прусь, а потом плачу вот. Мама с берега машет, а мне что-то так жалко себя становится. Да еще музыка эта. Она когда играет, мне кажется, что…

На каталке Лине стало по-настоящему страшно. Она вдруг ясно представила, что будут с ней делать через полчаса, и почувствовала, что желудок уплывает куда-то в пятки. Затошнило, по телу побежали мелкие мурашки. Чтобы отвлечься, Лина принялась вспоминать любимое стихотворение Бродского: «Дорогая, я вышел…

Гонимый страхом, он помчался мимо полутемных комнат, возникавших то справа, то слева. В одной были собраны глазные яблоки, стояли банки с ногтями и прозрачные пакеты, туго набитые волосами. В другой были расклеены афиши фильмов: «Муха» Кроненберга, «Техасская резня бензопилой» Хупера, «Кошмар на улице…

– Ты, Борисыч, похоже сам воду мутишь – маленькие глазки Оленина смотрели зло и недоверчиво. «А ведь он боится, – удовлетворенно подумал Петров, – боится… бойся, Коля, бойся, может и до тебя руки дойдут. Но явно не сегодня.» Петров недолюбливал Оленина. Невысокий, полненький Оленин с простодушным лицом…