Детективы

В магазине Шпунтик ничего не берёт, чтоб не портить хорошую шутку уголовщиной, а только оставляет после себя большую надпись на полу, сделанную аэрозольным баллончиком с краской: «ДИНАМО – ЧЕМПИОН!». Тонкий юмор, учитывая, какую структуру олицетворяет спортклуб «Динамо». Он уходит, аккуратно закрыв дверь…

– Ладно, – рассмеялся Гуров, – помогу тебе потом, когда Соловьев уйдет. Обещаю. – О, это другое дело! – обрадовался Стас. – А я тебе чего-нибудь на обед захвачу из нашего кафетерия. А то с этими визитами да просьбами тебе вечно пообедать нормально не дают. – Давно не виделись, – начал Соловьев…

– Можно подумать, меня это волнует, – я нежно обняла его за плечо. – О, я не о твоей карьере, а о своем замужестве, конечно же. Как я могу оставить тебя одного? А что до тайны моего псевдонима… За ее разглашение я могу получить очень недурную компенсацию, в контракте это прописано. – Я знаю, – ворчливо…

Утро наступило, а мама еще спала. Посмотреть подарки хотелось нестерпимо. Рыжий сеттер Рик, тоже уставший от толпы чужих в доме, громко сопел на подстилке возле камина. Завидев девочку, он лишь приподнял голову и лениво вильнул хвостом. Пол в зале был усыпан бумажными ленточками из хлопушек. Иринка…

– Но мы сегодня точно улетим? – интересуется Иван, шлепая на стойку наши паспорта. – Улетите. Вопрос только в том, во сколько, – улыбается девушка, заметно покраснев, – мой партнер красавчик с темными волнистыми волосами, ухоженный и пижонистый, умеет обольстить с ходу любую. – Печаль-печаль, – вздыхает…

Войдя в Лешичи, Милич словно провалился во времени на пятьдесят пять лет назад. Тогда разрозненные партизанские группировки наконец-то наладили взаимодействие и понемногу начали выдавливать немцев с Балкан. В феврале сорок четвертого отряд, в котором состоял пятнадцатилетний Драган, спустился с гор и…

– Вы правду сказали на счёт параллельного мира, или просто хотите меня обмануть? Ведь то, что вы говорите, звучит не очень правдоподобно. – Зачем нам тебе врать. Мы честные люди, которые относятся к каждому человеку с интересом. К тому же, у наших учёных, всё время появляются новые идеи. Это нас всегда…

– Сейчас вечер. А через четыре часа уже глубокая ночь будет… Вы, товарищ полковник, опять в кабинете ночуете? – с сочувствием произнес Радиолов. – Приходится. Служба у нас такая, что заставляет ночами работать. Правда, я не каждую ночь, но вот сегодня придется. Через два-три часа ко мне приедет генерал…

Нет, не может быть! Потому что теперь он и в самом деле по-настоящему счастлив. Сейчас даже самому себе не надо врать, как же хорошо ему на свете жить. Оттого что она свободна. И Зацепин пойдет на все, чтобы сделать любимую счастливой. Он уже преступил черту, за которую прежде и заглядывать-то боялся,…

Архиепископ Воронежский и Елецкий перекрестился, прошептал короткую молитву, и Пафнутий сказал: – Сейчас, когда Лоскут с молодой дьявольской порослью химородников открылся и снова находится на Дону, нам необходимо собрать новый отряд, и я хотел бы попросить вас, отец Арсений, помочь мне убедить Синод…

Удостоверившись, что выдра не двигалась, веспа прекратила стучать и выплёвывать дым. Тогда вторая выдра начала оббегать Хавьера по кругу, примериваясь для атаки. Жало веспы развернулось к ней. Снова застучали камни, что-то невидимое ударило в выдру, она упала и затихла. Часть её морды отчего-то развалилась…

Потягивая сок из высокого стакана, Мишка, вскоре. горько усмехался. «Уроды. Развели по полной. Сейчас, наверно, смеются надо мной. Девчонка пригласила на свидание. Как бы ни так. Сидел бы лучше за компом, и всё нормально б было». Он уже порывался встать, когда в кафе вошла симпатичная блондинка небольшого…

– Вряд ли дело в этом. – Неважно в чем. Главное, она хотела тебя видеть, а значит, ты там будешь, – отрезал генерал. – Понимаю, что отношения у нас с тобой скорее приятельские, чем уставные, но в данном случае я отдаю тебе приказ. Соберись, завтра утром выезжаем. Доктор, вы знаете, что делать. – Уже-уже.…

– Эх, – вздохнула она, подражая актрисам прошлых лет. – Моя тетушка была очень богата. И ее убили несколько дней. Но никто из полицейских до сих пор не пошевелил и пальцем. Для виду опросили соседей, да и отмахиваются, прикрываясь бумажной волокитой. – Хорошо. Но вы так и не ответили на вопрос, – вкрадчиво…

– Как я рыдала! Как я рыдала на суде… Да, артист с детского театра… Уж как он каялся, весь зал плакал навзрыд… Я больше не выдержу… Он плачет, так рыдает: что я могу поделать, если мне все время "этого дела" хочется… А после "того" хочется видеть парное мясо… Все кричал-то: не виноватый, не виноватый!…

Недоуменный Игорь Владиславович стал рыться в карманах, подозревая, что ключа там может не оказаться. И оказался прав – ключа действительно не нашлось. Профессор еще раз надавил на кнопку звонка, раздумывая, куда могла пойти Леночка в это время дня, а потом с некоторой досадой дернул за дверную ручку…

Попытка унизить, взять на слабо – вот откуда ноги растут. Илья был готов на все, лишь бы доказать – себе, не им – что встал в один ряд с лучшими из лучших не случайно, а по праву. Но, столкнувшись нос к носу со злом, понял – ему не врали, не стращали, не втаптывали в грязь, а в самом деле пытались предостеречь.…

Жизнь фрилансера – как американские горки: сегодня ты стоишь на балконе люксовой квартиры с видом на ботанический сад, попиваешь дорогой коньяк и ожидаешь доставки из ресторана. А завтра – давишься лапшой в дешевой закусочной, смахивая со смартфона сообщения о просроченных платежах. Мысль о том, что…

* * * Свет, ослепительный свет… Что может быть ярче него? И как глазам тут вообще распознать темноту, если ослепительное, всепоглощающее белое море всецело завладевает зрением, нервами, каждым мускулом, всем существом… и свет захватывает в плен и неумолимо несет в свою неведомую пучину… Полет, ощущение…

Ариол закрыл глаза и опустил спинку кровати. – Нет. Что такое одна жизнь по сравнению с миллиардами погибших во время Великой Войны? Что такое один чужак по сравнению с жизнью одной из Его потомков, настоящего Продавца грёз, чьи предки выигрывали Игру четырежды? Ты можешь взывать к чему угодно, только…