Документальная литература

Ты можешь рискнуть и познакомиться, или больше никогда её не увидишь! А вдруг у нее есть муж…, или парень…, а может быть, она его не любит…? Ты никогда об этом не узнаешь, пока не подойдёшь. А если не подойдёшь, то так и проживёшь всю жизнь, не узнав, что такое любовь! Так может, всё-таки, рискнуть?…

Вы спросите: что это было – «нечто своё»? И почему я так опасался, что кто-то, не дай бог, заметит, чем я занимаюсь? Если ко мне приближался знакомый, я тут же совал свой листок под учебник и делал вид, что учу анатомию, то есть занимаюсь законным, дозволенным делом. А если случалось, что мой злополучный…

– Он облапил своими грязными руками Вагнера. Никакая дезинфекция теперь не поможет, наверняка у него бешенство, блохи и чесотка. А то и что похуже. Он невыносимо смердит, да сделайте же что-нибудь, Шлессер! Унтер-офицер в это время наконец изловчился, вцепился всей пятерней в густые кудри незваного…

– Ну-ну, ничего страшного не произойдёт, – слегка похлопал её по плечу Бобров и взглянул на часы. – К половине десятого соберёшь всех начальников служб на оперативку. Потом договорись с начальником дорожно-строительного управления о встрече. Я к нему сам поеду. Что-то опять они забросили работу по удлинению…

В самом деле, «перепевать» – это пересказывать уже известное, повторять «азы», а «распевать» – пробовать свой голос, искать себя, делать свои собственные открытия. «Распевать свою душу!» – думаю, что с этой мыслью А. А. Романов согласился бы безоговорочно: она была созвучна его миропониманию. Скорее…

Теперь ты жалок и смешон. Не жди от нас пощады, Тебе она не светит! И раз за помощью пришел, Теперь ты в нашей власти. Запомни ты теперь никто. Ты никому не нужен. И нет тебе здесь части. Не вздумай поднять головы, Иль даже возмущаться. Теперь по жизни должен ты. Платить за…

Человека этого звали Федором Кузнецовым. Жил он на профессорской даче вот уже почти четыре года, и за все это время не случалось ни единого казуса или какого-либо недоразумения. Все на даче было в порядке, сокровища на втором этаже – в целости и сохранности, а что еще надо? Как Леонтий Кузьмич добывал…

Александр Ярославович поднялся со скамьи, где он сидел после трапезы и читал Святое писание; взгляд его вспыхнул: – Немец? – спросил. – Шведы, – ответил боярин. – Где? – На Ижоре. Несколько дней уж стоят. Ждут не иначе кого-то. – Смерти своей! – князь расправил плечи и тронул, точно размышляя,…

Войну Лосев начал курсантом Подольского пехотного училища. В октябре 41-го после боёв под Москвой он был одним из немногих оставшихся в живых курсантов. Получив ранение в плечо, месяц провалялся в госпитале, а зимой стал лейтенантом и был назначен командовать взводом. В марте следующего года, уже будучи…

Последыш проследил за тремя женщинами, которые пошли к жилищам, за ними семенили двое детей. Чужие, непонятные люди скоро будут в Домах, наверняка, устроят пир. Он увидит тех, кто живет в таинственной стране за морем, может, выменяет у них редкую вещь. Его сородичи, стоявшие на берегу и оживленно говорившие…

Напрашивался, казалось бы, мемуарно-полемический текст с собственными воспоминаниями и рассуждениями, перемежаемыми ссылками на неправильно вспоминающих прошлое авторов, которых я подвергаю критике. Но мне такой подход с самого начала не понравился. Меня постоянно мучила мысль, что, может быть, я не…

Ажихан (гневно): погоди, женщина. Эти псы не достойны жалости. Пусть гниют на привязи! Больше не смей просить у меня освобождение для них. Второе действие Испросив разрешения заходят Карашешен, Кокен и Бейсен. Они одеты в шекпены 4 и рубашки с вывернутыми наружу воротниками; у Кокена на голове…

Это был сеанс супружеского гипноза. Злодей Кормильцев пер напролом, словно танк, и поэтому сопротивление длилось недолго. Отказать ворожащему супругу оказалось просто невозможно. Как признавалась позже Марина, «Илья настолько умел обращать людей в свою веру, что я открыла мамины тайники и выгребла оттуда…

…Когда я был маленьким, мне было скучно смотреть на жизнь моих родителей. Я думал: «Зачем же стоило рождаться, чтобы так жить? Ребята, вы живете скучно. Я так не хочу. Я сделаю все что угодно, чтобы жить не так. Чтобы жить по-настоящему». И когда я вошел в общество людей, которые что-то делали в области…

Все, кто был в избе, подняли руки. Явно знали больше моего, потому что я даже после голосования чувствовал, что не до конца понимаю принципов этой системы. – Едем дальше, – я поставил у себя в дневнике отметку, что систему создаем, что голосование было и прошло успешно. Для системы. – Для кого мы ее…

Потом я приходила домой и спотыкалась о мамин взгляд или натыкалась на ржавое осуждение моего поступка. И мне хотелось обратно, в теплые волны понимания чужих мам. Именно в таком настроении я и написала свой рассказ, абсолютно честный, в котором я призналась сама себе, что моя мама – очень сложная…

Птица сразу куда-то исчезла – как сквозь землю провалилась, и больше ее никто не видел. Странно… Но розовый куст с тех пор никогда не цвел. На нем завяли сначала цветы, потом листья, а потом и ветви. Их спилили все, кроме толстого ствола, который был словно прочный прут железа. Садовники тщетно пытались…

Направившись прямиком к стоку, я нарочно всадила каблук в решетку. Слегка оступилась, ругнулась театрально: – Черт возьми, ну надо! – поставила сумки и наклонилась, чтобы высвободить застрявший в решетке каблук. При этом я украдкой бросила взгляд по сторонам. И увидела гиен. Инстинкт меня не обманул.…

– Вы можете представить себе нечто подобное? – повторяет Гельтур. Убедившись по нашим лицам, что ничего подобного мы представить не можем, объясняет: – Мальчишка, обыкновенный пехотный лейтенант, подорвал три танка! Он читает заметку от начала до конца, то и дело бросая в нашу сторону торжествующие…

Днем, может быть, играли с ним на улице солдаты, которым казаки исписали лицо своими шашками; по ночам он часто, должно быть, пробуждался от гневного грохота артиллерии, спешившей в Австрию, чтобы под Аустерлицем разбить ледяной покров под русской конницей. И все помыслы его юности должны были раствориться…