Фантастика

Мы же снова играли песню «Свобода» с самого начала, написанную мной ещё задолго до всех этих событий: Я задыхаюсь от тоски, От этой гулкой пустоты, Что завладела мной всерьёз, Как я лишился своих грёз. Нет больше ветра и волос, Нет шума двух родных колёс, Я потерял свои мечты В пучине…

— Кожа слезает, поражены мышечные ткани. Сухой, деловитый тон. Как он контрастировал с тем, что я сейчас испытывал! Исследователи, чёрт бы их побрал! Учёные! Я для них — просто экземпляр, причём, видимо, неудачный. Уверен, они смотрели на меня, как на дерьмо — с презрением и брезгливостью. В подобные…

Братья тащили его в ритуальную комнату. Стоило ему это осознать, как он забился изо всех сил, но… Пусть они и были братьями, но двоюродными. Если юноша был утонченным, то братья — как два полена. Крепкие, грубые и мускулистые. Да и возраст сказывался. Попытки вырваться быстро пресекли, приложив парня…

Капитан помолчал и кивнул: – Вы двое и еще двоих возьми, Сервус. Полетите, когда на планете стемнеет. Я доложу командованию. И, Сервус, прошу тебя, не рискуй зря. Вторая капсула заложила вираж большего радиуса и улетела за холмы, далеко от поселка поселенцев. Добираться до колонии рудокопов решили…

– Родненький, милый, любимый, – шептал я сквозь слезы, пока руки гладили зеленоватые поверхности. Казалось, что они тоже соскучились и тоже рады. Выйти из корабля еще раз?! Да ни за какие коврижки! Эх… Эйфория быстро закончилась. Свободного времени стало полно, моя чудесная спутница по уважительной…

Похороны, панихида, все дела. Все мы искренне старались выдавить из себя слезы, но не выходило. Даже у отца. Бабушка правда была отличной до того случая, но с тех пор прошло целых четырнадцать лет, когда она вела себя совсем не вразумительно, и за это время может устать любой, даже самый идеальный…

– Со вчерашнего вечера не видела. – Вот Тьма! – выругался Андрей. – Если он опять где-нибудь пакостит домовому, я сдержу обещание и отправлю его почтой назад, в родной Бритвальд! Малой скоростью! Вренн! – внезапно заорал он, да так громко, что Елена подпрыгнула. Дверь открылась, и на пороге появился…

Сквозь века Никитское кладбище, оно же Московское или Офицерское, давно закрыто для захоронений. Повсюду видна удручающая картина запущения и разрухи, начало которой положил вполне официальный советский вандализм. Дореволюционные захоронения дворянства и знати большей частью исковерканы и обезображены.…

Это совершенно точно не был их собственный мир: ни в каких неведомых землях не нашлось бы такого солнца и неба. Магнус допускал, что где-то в terra incognita могла существовать подобная жизнь, но не знал способа, который мог бы переместить их туда. Куда очевидней было объяснение, что они угодили в разлом…

Быстро создав очередное плетение, отправил в полёт «воздушный кулак». Это было первое плетение в моей жизни, которое я выучил, и оно не раз спасало мне жизнь. Простое, но эффективное. Сжатый воздух ударил зайца, отправив его в полёт. Я же с удовольствием пронаблюдал за этой картиной. Мой противник…

— Вали, говорю! — и вот тогда охранник решился. Лёгкий толчок мне в грудь, от которого обычный подросток пошатнулся бы и отступил на пару шагов. Но не я. Стоило мужику коснуться меня, как я перехватил его кисть и одним движением вывернул так, что послышался слабый треск. Конечно, я не собирался ломать…

— Поживём — увидим, — погладил девушку я. — Может быть он решил тебе какую-нибудь альтернативу предложить. Или ещё что-нибудь. Ты же знаешь Петрова — он стратег — с одной стороны он наказал меня и Егора, а с другой стороны — подтянул как раз, и ещё прикрыл лишний раз от УСБ, и звание повысил. — Может…

— Первая адаптация скоро пройдёт, — ответил звонкий голос того, кто назвал себя богом. — Ну и что? Он тут себе всё застудит. Когда тебя потом ждать? А если у парня с головой что случится? Мы всё это сделали зря? — женщина искренне возмущалась. Надо же. Беспокоится. А кто она? Я никак не мог этого…

Она стоит, позволяя мне рассматривать своё подтянутое красивое тело, высокую округлую грудь, выделяющиеся продольные линии пресса, уходящие в пах, крепкие бёдра… Но несмотря на прокачанное тело, пластика у неё кошачья, и она грациозно идёт ко мне. Я наблюдаю, как играют её гладкие мышцы от каждого движения.…

Ректором я стал, но и обзавёлся целой когортой недоброжелателей. Сейчас всё это казалось чем-то далёким и ненастоящим. Будто происходило не со мной. Причуды памяти бывают подчас очень странными. Вот и сейчас, к чему я вспомнил все эти картины прошлого? Волнуюсь перед сложным экспериментом? Или пытаюсь…

— В чём причины неудачных действий «красной» стороны? — на него смотрели жёсткие и требовательные глаза известного всему миру и много лет спустя после смерти большевисткого диктатора. Кирилл Арсеньевич уловил за долю секунды смысл возражения персонажа, в котором он находился. До того, как тот раскрыл…

Еще раз присмотрелся к стоявшей полукругом аппаратуре. Конечно, совершенно в ней не разбирался, но она, очень похоже, работала в прежнем режиме. В мигании огоньков и кружении линий ничего не изменилось. Правда, вовсе не обязательно, если подается некий сигнал вовне, он дублировался и в больничной палате……

Под козырьком, нависавшим над дверями, ютились искатели убежища от небесной напасти, те, кто забыли прихватить из дома зонт и, в отличие от Айза, не желали устраивать себе внеплановые водные процедуры. Столпившись у входа в магазин, они мешали прочим пройти внутрь. Посетителям книжного то и дело приходилось…

А теперь вот это. - Это не смешно, - сказал Шипман. - Кто из вас, придурков, думает, что это смешно? - Успокойся, - сказал я ему. - Пошел ты, - сказал он просто и ясно. Он был на взводе и готов снести мне голову с плеч. Его глаза были выпучены, зрачки остекленели и почернели, как у бешеной собаки.…

Белый недоуменно остановился. Шумела листва, изредка кряхтели ветки, но в целом звуков было меньше, чем обычно. Даже собаки не брехали. – Нечего тут слушать, – громко сказал Белый и перехватил палку поудобнее. – Давай, вали отседова. – Правильно, – кивнул Каргай. – Нечего слушать. Тишина. Мертвая.…