Фантастика

Ежов чуть скривился и отложил листок в сторону. – Ну тут уж наша вина. Недоглядели. Кое-кто за это уже ответил. Но даже не это главное. По нашему мнению, Пустельга намеренно тормозил работу группы. За все время – никакого продвижения вперед, если не считать истории с похищением взрывчатки. Да и тут…

— Почему бы вам не пообщаться с мэром? Он наверняка не откажется. — Конечно, — согласился Гэри, — но опять отделается пустыми фразами. И потом, мы так часто печатали его фотографию на первой полосе, что он, похоже, решил, будто владеет газетой. — Как вы думаете, почему они не выходят на связь? —…

— Хэлло, Джек! Я думал, ты на Марсе! Тори скривил лицо, словно ему все время приходилось напряженно думать о том, что юноша возле него был другим. Джек, как и все остальные, беседуя с Дэнни, пользовался точными формулировками. — Я за несколько минут закончил там все дела. А теперь должен связаться…

Я согласился, и за этим последовал аванс в размере двух тысяч франков, затем короткое прощание с матерью, документы, которые мне почему-то выдали в американском консульстве, дальше Марсельский порт, Гибралтар, шторм в Атлантике, Агадир, и вот я здесь, в этом бескрайнем песчаном море. Солнце горело оранжево-красным…

И повесил трубку. Трудно даже вообразить, до чего мне хреново стало. Несколько минут я с отсутствующим видом глядел в окно, покрытое дождевыми каплями, а потом свалился на диван, уткнув лицо в руки, и лежал так минут десять. Расстроился ужасно, и самое главное, из-за такого пустяка. Ведь вчера, когда…

Прошло некоторое время, прежде чем Дрея Прескота опять вызвали на Креген под Антаресом. На этот раз он оказался на континенте Турисмонд, в тысячах миль от Сегестеса, — и по горло в проблемах. Он стал свидетелем бесчинств магнатов Магдага, попал в рабство и сумел освободиться, стал корсаром и капитаном…

Он закрыл глаза, отключился от звуков. Журчание текущей по трубам охлаждающей жидкости, стрекот радиопередатчиков, без устали принимающих сообщения со всей Галактики, жужжание вращающейся над куполом антенны - все звуки постепенно угасли. Воцарилась тишина. За последние три дня к этому средству - уходу…

Человек пробрался к стене, где народа почти не было, и оперся об нее. Залез во внутренний карман и достал оттуда кольцо в виде свернувшейся змейки. Надел колечко на мизинец и украдкой поднес к забинтованному лицу. — Она? — прошептал он по-английски. Змеевидное кольцо ожило и сдавило мизинец один…

Когда они вернулись к Линдалю, блондин спросил его: - Вы англичанин? Совершенно инстинктивно Линдаль понял, что не должен говорить правду. Шел 1939 год, и он понимал, что близка война. - Американец. Мой дед покинул Германию и обосновался в Бостоне. - Он был немец? - Да. Немцы переглянулись.…

Когда же тяготение достигло критического порога, отвечающего радиусу так называемой сферы Шварцшильда, пространство вокруг тяготеющей массы свернулось. С этого момента излучение УУ оказалось запертым в сферу. Фотоны мчались по круговым орбитам и не могли достигнуть Земли, для которой время на Анизателле…

Джеранденан с улыбкой наблюдал, как Брэк, увешанный демонами, шествует по Проходу. — Привет! — наперебой вопили маленькие создания, тиская и хлопая его по плечам. — Почему так долго не возвращался? Где тебя носило? — Взволнованный Брэк не отвечал. — Ты можешь отказаться от себя, Брэк, но ты не можешь…

Из группы Кева сдали всего несколько человек. Лучше всех как раз те, кто ход рассуждений вызубрил наизусть. Были и такие, которые мыслили самостоятельно; при этом автомат бренчал, мигал лампочками, запаздывал, словно раздумывая над чем-то, и, наконец, с трудом выдавал результат, не всегда положительный.…

В Коктебель меня привели рассказы друзей об изумительной цветной гальке Пуццолановой бухты, живописных стенах Карадага, неповторимых Золотых воротах. Я столько раз читал главу о Карадаге из повести Паустовского “Черное море”, что мог цитировать ее наизусть. Я ознакомился с несколькими увесистыми коллекциями…

— Ладно, — Роберт закрыл свою книжечку. — Так ты даешь слово? Тогда и я даю тебе слово, что в следующий раз и слушать не стану твои оправдания. Я вызову тебя в суд безо всяких разговоров. Ясно тебе? — Ясно, конечно, ясно, господин стражник. Огромное спасибо! Я больше не забуду! — Да уж, надеюсь. Иди…

— Господи милостивый! В пораженной тишине четверо краснодеревщиков смотрели на то, что лежало внутри. Первым смог нарушить молчание подмастерье Генри. — Мертвец. Да уж, сомневаться не приходилось. Труп, самый что ни на есть труп. Глазницы запали, кожа приобрела восковой блеск. Этот человек умер,…

Пылающий взгляд губернатора Хейдина прожег дорожку в грязи и медленно поднялся вверх, поглощая каждый дюйм стоящего перед ним парня и отметил высокие резиновые сапоги, грубый материал изжеванных брюк, тяжелые протертые складки когда-то красной куртки, широкое улыбающееся лицо и голубые глаза свиного…

Пылающий взгляд губернатора Хейдина прожег дорожку в грязи и медленно поднялся вверх, поглощая каждый дюйм стоящего перед ним парня и отметил высокие резиновые сапоги, грубый материал изжеванных брюк, тяжелые протертые складки когда-то красной куртки, широкое улыбающееся лицо и голубые глаза свиного…

Наплыв пассажиров уже шёл на убыль, когда из туннеля, куда только что нырнул переполненный поезд, донёсся грохот мощного взрыва. Воздушная волна в закрытом помещении станции оглушила людей. Возникла невообразимая паника. Все ринулись наверх, сминая метрополитеновскую полицию, пытавшуюся пробиться к перрону……

Наконец лифт въезжает на самый верх здания. Гортман навещал тропические районы, а теперь намерен посетить типовую городскую гонаду в умеренном поясе. Это большая честь для Мэттерна, что его выбрали официальным хозяином гонады. Мэттерн выходит на посадочную площадку на крыше гонады 116, силовое поле защищает…

— Благородство, — покрутил головой сержант. — Кишки из него не выпускали, вот что. Не оказывался он в переделках ни разу, потому и несет подобную чушь. Его бы сюда три года назад, когда эти твари бунт подняли… Чего смотришь, дрянь!!! — заорал сержант на одного из заключенных, резко подаваясь вперед.…