Исторические любовные романы

Нергисшах Султан повернулась к той и изумленно моргнула, увидев женщину, поразившую ее своей восточной красотой в противовес славянскому облику Бельгин Султан. У нее были очень чувственные черты лица, излучающие какое-то необъяснимое очарование – полные губы в форме сердца, серые красивые глаза, на арабский…

Ягоды шиповника и рябины размачивали в теплой водице и грызли, смаковали пресные, горьковатые ягоды. Аксинья в который раз кляла себя за пагубную забывчивость. В тот осенний вечер, когда огонь пожирал дом, она не вытащила из погреба кадушки с солеными груздями и рыжиками, лохани с моченой брусникой.…

Наконец, девушка искренне улыбнулась. Впервые она встретила человека, так хорошо ее понимающего. – Вы правы. Это сущая пытка. Кстати, а где ваш брат с Агатой и супруги Воскресенские? Алексей посмотрел на гостей и взглядом нашел тех, о ком спрашивала его жена. – Вон, эти счастливцы, около той колонны.…

Когда все закончилось, противники лежали рядком на мостовой. Рипли не стал терять время, чтобы сосчитать их или хотя бы разглядеть, сгреб Эшмонта, который без сил висел на перилах, в охапку и повлек за угол к стоянке. Как только к ним подкатил первый из ожидавших в очереди наемных экипажей, Рипли затолкал…

– Живо переодеваться!– скомандовала мама. Мы поспешили по своим комнатам надевать нарядные платья, сшитые специально к приезду отца. Я сама вручную вышивала подол и рукава белыми снежинками на своем длинном до пят голубом платье. Подпоясавшись, я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела румяная…

Розы… Как же они были неуместны среди развалин старого города и послевоенной боли. Но мама сказала: «Хватит боли и слёз, война закончилась». И посадила розы. Один кустик, потом другой, третий. И так за несколько лет наш сад стал самым красивым в округе. Однажды Марта (это мама Гюнтера) залюбовалась…

Лоренцо перехватил ее, как всегда, у поворота возле Виллы Деи Санти. – Как красива ты была в свете витражей сегодня, когда повернулась к нам! Уверен, епископ заметил отсутствие интереса к молитве: весь скукожился, как высушенная возле огня кожа. – Я считала минуты до конца службы. Сегодня повторим?…

– Иди сюда, – раздался следующий приказ, и внутри все сжалось от унижения и от острого желания послать высокородного мага подальше, натянуть одежду и уйти. Но перед глазами всплыло бледное, исхудавшее лицо Дэйва, и я медленно выполнила приказ лорда Хаксли, мысленно желая ему провалиться в преисподнюю.…

– Думаю, вы правы, – она скучающе зевнула, но вовремя прикрыла рот расписным веером, и ее близорукая тетя ничего не заметила. Иначе пришлось бы выслушать нотацию о светском этикете прямо здесь, на балу. – Кстати, я очень устала, тетя Элизабет. – Уж не заболела ли ты, дорогая? – забеспокоилась графиня…

Тороп сражался наравне со взрослыми и вместе с другими тщился потушить огонь. Но потом тушить стало нечего, потом он услышал надрывный крик матери и глянул в глаза отца, широко открытые, неподвижные, видящие даль Велесова пути под своды Мирового Древа. Потом какой-то хазарин поднял с земли Торопова бога…

Он-то в те времена был отнюдь не заключённым. Он, молодой карьерист, приехал в концлагерь расследовать одно дело. И носил щеголеватый офицерский мундир. Почти такой же, как у тамошних офицеров охраны. Специалист по незримому, он выяснял обстоятельства загадочной гибели надзирателей и допрашивал узников.…

– Джентльмен никогда не называет имени дамы, Себастьян, – неодобрительно прищурился Хок. – Но теперь, когда ты вынес этот инцидент на рассмотрение, я действительно намекаю на ваше недостойное поведение в отношении некой леди, нашей общей знакомой. – В голосе Хока сквозил холод. Себастьян растянул губы…

Ждали до первого снега, а потом двинулись на юг, к месту зимней стоянки. Кадуй проклинал табунщика, пропавшего вместе с неоплаченным долгом, и его, Кадуя, конём. «Лежит, злополучный, с пробитым глазом, а коня сожрали лесные охотники», — думал Кадуй. Конь был так себе, хорошего не дал бы, но для небольшого…

Царица потянулась рукой к своему поясу, а затем резко подняла её вверх, вытащив нитку, которая удерживала одежду на ней. С этим движением её тканевое одеяние полностью слетело с неё, оголив тело. Александр разглядывал обнажённое тело, ожидая комментария Фалестриды. Она подошла к царю и положила нитку…

Арольд недовольно поморщился, идти не хотелось, поединки на сегодня ещё не закончились, сейчас должны были выйти друг против друга старшие оруженосцы – воспитанники графини. – Миледи приказала: быстро ко мне, это я ещё дал вам время закончить поединок, не стал вмешиваться. Господин, поспешите, иначе…

Фигура, стоящая на мосту, не двигалась. Она была почти незаметна на фоне тёмного леса. Но силуэт, без сомнений, принадлежал мужчине. 02 Некоторое время они стояли и смотрели друг на друга. Напряжение, и без этой встречи ощущаемое в вечернем сладком воздухе, минута за минутой нагнеталось всё…

– Я не хочу, – отрезала Эмили, – лучше поеду домой. – Нельзя, – грозно остановила Катрина, – мы и так тебя видим редко. Эмили закатила глаза. Конечно, им же нужно кого-то обвинять в своих неудачах. – Не поедешь, я на тебя родителей натравлю, так что завернись в приличное платье, а не эти пацанские…

В предвкушении встречи он стал прикидывать, какие следующие мучения могут ему достаться, и задумался, не начались ли уже они, так как вместе с сознанием вернулись чувства и, следовательно, боль. Теперь он чувствовал все свои порезы и ссадины и был совершенно уверен, что вновь сломал безымянный палец…

Йен выпрямился и, тяжело дыша, смахнул с лица пот. Над ухом надоедливо жужжала мошка, но он, раздевшись до набедренной повязки, натерся медвежьим жиром с мятой по обычаю могавков, и насекомые его не трогали. – Береги их, о дух великого кедра, – сказал он на мохоке, глядя в густую пахучую крону. – Пусть…

Так и жили отец и сын в своем излюбленном месте, таком же холодном и промозглом, как и они сами. Глава 1. Образ Возвращаясь с одного из своих завоевательных походов по расширению территорий, Альмод увидел одну юную девушку, что прятала детей деревни, закрывая их собой. Она смотрела на конунга…