Классическая проза

20 мая 1742 года Челюскин вышел к самому северному окончанию Европы и Азии. Он написал в дневнике: «Сей мыс каменный, приярый, высоты средней. Около оного льды гладкие и торосов нет. Здесь именован мною оный мыс: Восточный северный мыс. Здесь поставил бревно, которое вёз с собою». Сто девять лет подвиг…

Но если уж совсем честным быть, то размышлял я про все эти материи и топил пять минут несчастные окурки еще и потому, что было жутковато возвращаться через темную мастерскую-покойницкую. Все-таки скульптура довольно мертвое изобретение. И нервишки пошаливают. Однако и торчать до утра в туалете резона…

Чуть заметная добродушная усмешка тронула бескровные губы Савинова. – Так вы были в академии? В каком же году? Оборванец вдруг принял комически гордую позу. – В 187*-м, милостивый государь, окончил оную! – воскликнул он с пафосом и с силою ударил себя кулаком в грудь. – А в 187*-м был отправлен…

И начал король один в сумерках по палате из угла в угол ходить, и как до угла дойдет да повернется, то вздохнет глубоко из всей груди, так что везде слыхать во всем тереме. Тогда подошла к нему тихо в потемочках старая его мамка, чуждянка, из чужих земель полоненая, и говорит ему попросту: – Ты…

Здание почти сплошь состояло из стекла, и конторы были так же доступны обозрению, как клетки на выставке собак. Бейтс знал по виду всех мужчин и женщин в двадцати комнатах. Сидя за своим столом, он, правда, ничего не видел, но отдыхать он любил, стоя у окна. Он наблюдал, как в половине девятого или в…

«Ну нет, я целыми днями заворачиваю посылки и снабжаю их марками». «И это питает вас?» «Лишь настолько, насколько связанное с этим лизание почтовых марок дает моему организму известное количество углеводорода». «Да, но почему же вы не используете в данном случае ваших лингвистических знаний – хотя…

По-моему, ты Джулиуса у нас не видал, он тогда был в поездке, выступал на митингах. Так вот, Джулиус, – большой, плечистый парень. Сейчас ему лет сорок пять. Когда он приехал с войны, Блэк-Рок так им гордился, что в честь него даже хотели назвать зал собраний легионеров. У него было две медали и личная…

Что до Антона, то это был парень отпетый – «тертый», как говорится, шваб. «Особая часть СС» – он показывал, сколько у него всякой всячины: золотой портсигар, золотые часы, зажигалка. А сколько всего уже домой отправил! Все запреты не про него были писаны, он всех обводил вокруг пальца. Его командир,…

Мы отмахивали пешком огромные расстояния, не понимаю даже, как это получалось. Знаю одно: мы ежедневно бывали повсюду. И от вечной этой беготни было нам очень даже весело. На улице Аттилы было место, где можно пробраться только через кабину разбитого грузовика. Кто бы поверил, не скажи я того сам: этими…

Слева от Сирмаи сидел хлебозаводчик Гутхабер. – Поверь, Йожика… – начал он, отправляя в рот сразу два куска слоеного пирога с маком. Прожевав немного, он продолжал с набитым ртом: – Поверь, без тебя мы чувствовали себя здесь сиротами! – Пошел к черту! Ведь у вас одних только вице-бургомистров целых…

Но, проходя под одним из окон, он вдруг замер, оцепенев от ужаса. В доме раздавались стоны. Он приблизился, перешагнул через бордюр из кустиков тимьяна и, вслушиваясь, прильнул ухом к ставню, – сомнений не было, в доме кто-то стонал. Почтальон ясно слышал протяжные страдальческие вздохи, какое-то хрипение,…

Мне трудно удержаться, чтобы не цитировать его без конца, поскольку мистер Блекбридж лишь изредка допускает пустые фразы, а его язык бесподобен: исполнен достоинства, которого требуют и тема, и его положение (он ни на миг не забывает, что он джентльмен), лаконичен, ясен и отточен. Он склонен к обстоятельности,…

– Спасибо, созвонимся, – поблагодарил я и сразу же попрощался, пока он не накинулся на меня с вопросами. А то просто так не отстанет. Все, решено. Еду. И вот я, облачившись в черное длинное пальто и нацепив очки из пластика в золотистой оправе, вышел из дома. Хорошо, что первые несколько метров мне…

– Хорошо, господин начальник, но видите ли, я не имею достаточно материала. – Как! Вам неизвестны заслуги покойного? – Нет. – Ах, да, вы ведь недавно в нашем городе… – Пожалуйста, прошу вас, перечислите хотя бы вкратце… – и я вытащил из кармана лист бумаги и карандаш. – Да, да, разумеется… я вам…

– Ах, Малыш! – воскликнула Молли, смахивая платочком пудру с его плеча. – За эти твои слова я готова отдать весь Нью-Йорк со всем, что – в нем есть! Да много ли нам нужно, чтобы быть счастливыми. Малыш не без грусти поглядел на свои безукоризненные манжеты и ослепительные лакированные туфли. – Труднее…

Однажды утром Айдахо шарил поленом на небольшой полке, – до нее нельзя было дотянуться рукой. На пол упали две книги. Я шагнул к ним, но встретился взглядом с Айдахо. Он заговорил в первый раз за неделю. – Не обожгите ваших пальчиков, – говорит он. – Вы годитесь в товарищи только спящей черепахе, но,…

Миновало лето, во все продолженье которого под самыми настурциями, кидавшимися за каменный парапет бельведера, работала на отмелях Рухловского переката речная землечерпалка. Миновал вечер, в который на грязнушке[1] до времени зажгли огни, и, отпыхтев в последний раз, она свернулась и ушла, залившись…

Так или иначе, лето 1921 года, которое оба будущих писателя проводили вместе на Большом Фонтане под Одессой, очень много дало отцу в смысле писательского профессионализма. Они взаимно обогащали друг друга, хотя отец в своей книге в первую очередь подчеркивает роль Бабеля. В силу свойств своего характера.…

Дело в том, что к нам приехала после экзаменов в московской школе городская девочка Маша, любительница растений, и я решил набрать ей в подарок букет из ирисов и других хороших цветов. Но так как плохих цветов вообще нет, то мне выпала довольно трудная задача – что выбрать. В конце концов я решил взять…

– А вы знаете, ребята, что за это полагается штраф в сто рублей? – За что? – неуверенно спросил самый шустрый мальчик. – А вот за это самое, – ответил я. Мальчишки переглянулись и, не спуская с меня глаз, начали медленно и осторожно пятиться. Так, пятясь, они прошли шагов тридцать, потом сразу повернулись…