Любовные романы

Девушка, вздрогнув, мигом откликнулась на ласку. Наклонив голову, она прильнула щекой к его груди и, опускаясь все ниже и ниже, принялась целовать его, страстно, по-настоящему, как взрослая женщина, наконец-то дождавшаяся минуты счастья. Объяснения тому, что произошло потом, он, как ни старался, найти…

– Мистер Фаббио? – Я у телефона. – Это миссис Тейлор. Полная катастрофа! В Перудже я оставила в отеле все пакеты с покупками из Флоренции. Мне бы следовало об этом догадаться. В Генуе она оставила пальто, а в Сиене – калоши. И настояла, чтобы эти вещи, абсолютно ненужные южнее Рима, затребовали…

Двери, ведущие в большой зал, распахнулись, и Алексис поднял голову. Как он и ожидал, на пороге появились его мать и его двоюродный дядя Фальк. Фальк в дверях предложил руку леди Джулиане. Она остановилась на верхней ступеньке и посмотрела на Алексиса. На ее плечи была наброшена шаль, а возле юбок притаились…

С оттенком презрения она закончила свою мысль: — Пройдут годы, прежде чем эта простушка поймет, что ее муж в постели просто пустое место… И не важно, каким путем она придет к этому заключению. Когда весьма напыщенный слуга сообщил «простушке», что отец хотел бы видеть ее в библиотеке, Элизабет отправилась…

Судно под черным флагом едва виднелось на темной поверхности моря, но снова блеснул световой сигнал — короткий, как падающая звездочка, означавший, что якорь брошен. Никаких других судов не было видно, но тьма, скрывавшая контрабандистов от посторонних глаз, в той же степени служила и патрульным военным…

Над аудиторией витал сильный запах джамбалайи с ветчиной и креветками, которая уже давно была готова и ждала едоков. С этим запахом то и дело смешивался пряный аромат пива — оно ждало в открытых и охлажденных бочонках. Порой эти запахи перебивала душистая скошенная трава парка. Временами набегал легкий…

По тропинке, усыпанной ракушечником, они зашагали к двери коттеджа. Из-за портьер пробивался приятный оранжевый свет. Одри открыла дверь ключом, они переступили порог. Их встретил запах сандалового дерева и восточных благовоний. Скип оглядел тесную, плотно заставленную гостиную. Очень уж она напоминала…

Сандалии на низком каблуке не очень подходили для спортивной ходьбы, да еще по асфальту, который, казалось, плавился в лучах невыносимо жаркого солнца. Стройные ноги женщины облегала легкая белая юбка. Пот уже пропитал зеленую блузку, нагрудный карман которой — прямо под пластиковой карточкой с ее именем…

Пять лет. Эйвери откинулся на спинку вращающегося кресла, пытаясь спокойно обдумать положение. Но несмотря на все усилия, в душе его по-прежнему кипел гнев. Проклятие! Целых пять лет! Сама мысль об этом вызывала у него дурноту. Эйвери разорвал письмо на мелкие кусочки. Гордость была для него слишком…

Сестра каждые три месяца присылает ей лекарство, изготовленное домашним астрологом, – благодаря этому приступы совсем прекратились. Если оно и впредь будет поступать, то маркграф никогда ничего не узнает, и сын ее получит причитающуюся ему долю наследства. Из двери кухни донесся голос старой служанки,…

– Я не могу бросить Аполлона. Он начнет барахтаться и утонет. Ты должен придумать что-нибудь еще. Ухмылка на лице Алекса мгновенно исчезла. – На это нет времени. Тесс. Не будь дурой. Это всего лишь собака. Ты сама через минуту утонешь! Ее охватила паника, и от слез защипало глаза. Все-таки…

— Да он же ее трахает, как слон слониху, — первым не выдержал и нарушил молчание Джейкоб Цорес. — Да не как слон слониху, а, пожалуй, как конь кобылицу, — со своей обычной усмешкой уточнил Макмиллан. — И вы послушайте, господа, вы обратите внимание — наша вдова-то как хороша, вся в трауре и орет: “За…би…

— Угу, и кинжал отравленный для нее небось припасла. — По-моему, работа тебе не на пользу, раздраженно заметила Беки. — Ты стала циничной. — По крайней мере, я научилась разбираться в намерениях людей. Таре хотелось поскорее покончить с этим разговором. — У меня уже есть планы на выходные. —…

Джоанна схватила трубку. – Одну минуту, – пробормотала она, сражаясь и с телефоном, жадно пожиравшим последние монеты, и с собственным волнением. – Могу я п-по-говорить с мистером… с Сандро? Джоанна надеялась, что обращение по имени убедит секретаря не задавать лишних вопросов. Но надежда оказалась…

– Тебе же хочется иметь все, правда же? – спросил он, целуя ее в губы. Он упивался любовью к ней, не мог существовать без нее, как не мог существовать без воздуха, света, воды. Его страсть разжигала в ней огонь, заставляла трепетать от удовольствия при каждом его прикосновении. – Ради…

Я смотрел на полицейского широко раскрытыми глазами. — Он что же, утонул? — Нет, — резко ответил Уиллетс. — Его прикончили. "Да ну!” — чуть не вскрикнул я. Водная гладь залива, спокойная и безмятежная, сияла на солнце, словно расплавленная стеклянная масса. И лишь на выходе из залива расходились…

– Кори так считает? А чего хочешь ты? – вторгся в ее мысли его голос. В данный момент я хочу, чтобы ты перестал на меня смотреть как энтомолог, который вдруг понял, что открыл новую букашку, мысленно ответила девушка. – Я решила, ничего плохого не случится, если я переберусь сюда, хотя всю жизнь…

И вдруг – утро, обыкновенное летнее утро, сороки возятся в ветвях липы, упорно растущей за окном. Липа в Париже! Слышу, как в ванной поет Марк, изображая Лепорелло, потом слышится бульканье, – должно быть, он чистит зубы. Мой муж – единственный из всех, кого я знаю, – может одновременно петь и чистить…

Как я устала от этого ожидания! Пусть скорее свершится то, чему суждено свершиться. Усталость лишала меня последних сил. Я прилегла, не раздеваясь. Мне казалось, что я ни за что не смогу уснуть. Головная боль, словно тупыми иголками, покалывала виски. И все же я уснула. Незаметно погрузилась в тяжелую…

Липа украдкой погладила кожаное сидение, покосилась на адвоката. В салоне «Ауди» он смотрелся очень органично: стильная одежда, модный парфюм, запонки из неведомого Липе черного камня, перстень-печатка на среднем пальце. Именно перстень вызывал в душе Липы приступ странного благоговения, навевал мысли…