Мистика

Бабушка попросила забрать ключи. Очередной арендатор съехал не попрощавшись. Даже ждать, пока бабушка вернётся из санатория, не стал, хотя срок арены ещё не истёк. Да и Алину не дождались, это она поняла, когда дверь никто не открыл, а ключи оказались в почтовом ящике. Кроме как бегством, назвать подобное…

Камень больно ударил Решку в плечо, она выронила ведро, и белым пятном по примятой траве под её ногами растеклось молоко. Потом полетел второй камень, третий… Пищаль деда Куля в тот день не понадобилась, ведьма не защищалась, и в землю молоко ушло уже вместе с густо вмешанной в неё кровью.

Сейчас же Иван возвращался в Челябинск один, слушая музыку по радио, и уже не знал, какой город хотел бы считать домом, и нужен ли ему этот дом без Лены, и решится ли она поехать с ним. Он вдавил педаль газа, обходя грузовик по левой полосе – скоро будет сужение трассы, надо оставить тихоходов позади,…

Взглянув через плечо он увидел нечто странное. Ему показалось словно его братья, что-то кричат ему. Их губы двигались, но не издавали звука. Тонкие прутики деревьев, подобно пальцам усопших, начали сильно тянуться к нему, создавая между братьями барьер. Он видел, как Бурислав махает мечом, срубая ветви.…

Все началось с бабушки и дедушки. Поверьте, нет на свете никого более жестокого, чем человеческие существа, в особенности голодные. Я теперь в этом больше всех разбираюсь. Для начала давайте проясним: я действительно появился на свет благодаря им. Старуха по коробу поскребла, по сусеку помела, набрала…

– Расскажу тебе кое-что, Володимер, но коль страшно будет, сразу скажи, я прекращу. А ежели вдруг бабушка каким-то образом узнает что рассказал тебе я это, то пущай ругается на меня, но надеюсь, что случай этот чему-то тебя научит. К слову сказать, дедушка мой всегда был человек смелый, твёрд в своих…

– Как же всё серо-то вокруг! Это он сам с собой. Нарушил молчание. Вяло подрабатывает веслом. Кажется, что лодка не движется совсем, зависла в сером мареве предрассветного тумана, застыла, прилипла к свинцовой глади озера. От воды тянет затхлостью, холодом. Ни звука, ни движения. Почему? Почему…

Демьян затормозил около кособокого домишки, чуть не сбив перебегавшую дорогу рыжую курицу. Вышел из машины, потянулся, вдохнул полной грудью свежий деревенский воздух. Подошёл к забору, дёрнул калитку и в нерешительности замер перед стеной буйно разросшийся зелени. Не успел он продраться сквозь заросли…

Вдали ухнула сова. – Я же говорил, что надо было взять приемник, – проворчал папа. – С музыкой веселее. Я видел, что им с мамой тоже не по себе. Мама все переживала, что замерзнем ночью, что лиса съест наши припасы, что дождь пойдет. Но бабушка Галя только отмахивалась. – Нашла беду! Не выдумывай!…

– Что с матерью? – Огневица. Кровью кашляет, не встаёт третий день. – Лавку подвинь. Дан не сразу понимает, для чего: хозяйка, придерживая подол, забирается на край лавки, достаёт с воронца склянку, перевязанную бечевой у горлышка. – Мазь, – поясняет она. – Пахучая, руки мой и глаза береги. Втирай…

Сгусток быстро пересек озеро от берега до берега и растворился где-то под мостками. Ася до рези в глазах вглядывалась в воду, но не увидела ничего, лишь неясные отражения стоящих на мостках людей. Девушка вывела на экран только что сделанные фотографии. Пятна не было. Лишь все та же пронзительная безмятежность.…

Друзья собрали свои вещи, оседлали лошадей и тронулись в путь.

В одной моей руке была маленькая фарфоровая чашечка. В другой – маленькое фарфоровое блюдце. Я сидел за небольшим столом, который был покрыт кружевной скатертью. А передо мной с такой же маленькой чашечкой и блюдцем сидела дряхлая старуха. Тремор ее рук заставлял фарфор мелкой дрожью биться друг об друга.…

Где-то далеко-далёко в стране изумрудных холмов, прозрачных речек и бурных водопадов затерялась почти что под самыми облаками маленькая уютная деревушка. Домики, чьи крыши поросли зелёным пушистым мхом, казались случайным путникам игрушечными, а недавно прилетевшая в те края Госпожа Осень, окрасила всё…

– Ну отец, проходи, раз пришел, – к Фоме подошел хозяин дома, прося благословения. Фома перекрестил его и не спрашивая разрешения, присел на скамейку у стола. – Горе, отец, померла Фроська, второй день, как послали за тобой, а все нет никого! Говорит болезная – помирать буду, уж сил больше нету ждать,…

Наконец, я вспомнил о том, что остановило меня. Я убрал ногу и поглядел на землю. Под ногой не оказалось ветки, а только длинная зеленоватая кость, лишь наполовину выступающая из грязи. Она пошла трещинами под моим весом, но не разломилась. Мне захотелось вытащить её из ила и осмотреть. Она показалась…

В тот вечер, пострадали люди из-за давки, созданной музыкантами и жрицами. Они бросали в толпу свои вещи, оголяя свои тела. Были люди, задавленные насмерть. Очень похоже на жертвоприношение… Надо, надо уехать, отодвинуть от себя эту болезненную связь с сестрами ордена Черной кобры. Странно, ведь имя…

– Ветер завывает! – Мальчик подтянул к себе одеяло, из пыльной мешковины. – Это вагр бродит, он приходит с ветром. Слышишь? Как ломаются сухие ветки, цепляясь за его оленьи рога? – Пугала сестра. Мальчик вжался в худое одеяло, как будто оно могло укрыть его от самых страшных чудищ. – А это? Это,…

– Привет. Евген. – услышал я в телефонной трубке голос Александра – извини, что давно не звонил. Дела на даче умотали. Что нового? Давай о снах. Номера сказали? – Если не таксуешь сегодня, давай встретимся в кафешке минут через пятнадцать. Много чего надо рассказать. В кафе почти не было посетителей.…

Все здесь было не так, под нависшими рваными тучами в предрассветных сумерках. Даже туман: не окутывал своей сыростью, нет. Обнимал, напоминая заплутавшего слепца, в объятиях которого оказался и который шарит по тебе своими влажными руками, пытаясь понять: кто же перед ним. И болото. Оно, словно одеялом…