Мистика

– В одну прекрасную ночь, – раздраженно поправил меня Меррик. – В самом деле, Хейзел, если ты собираешься перебивать меня на каждом слове, то хотя бы старайся не искажать важные подробности. – Он с досадой цокнул языком и легонько щелкнул меня по носу. – И как-то раз, в одну тихую ночь, глупый охотник…

— Граф Галунов! — воскликнул Цискаридзе. — Какая огромная честь! Отчего же не зашли ко мне, а сразу бросились сюда? — Только что ваш подчинённый… — произнёс граф. — Швырнул мою шляпу в окно. Можете себе представить? — От лица всего Её Величества полицейского отделения Центрального округа приношу…

Хуже всего, что были и другие – те, к которым я просто не знал, как подступиться. Меня это тревожило. Я понимал, что тогда, сидя за маленькой Тэббиной машинкой «Оливетти портабл» в стиральном цеху, я запросто их записал бы, но теперь, хотя я стал старше, матерее, отточил навыки и работаю на куда более…

Меня охватили сомнения, мои глаза метались из стороны в сторону, пока я дышал холодным застоявшимся воздухом в выставочной комнате в подвале «Сумерек Ёми». Феномен этого года подошел к концу в ночь школьной поездки в Августе, затем летние каникулы закончились, и начался второй семестр… Конец Сентября.…

— Вау, да вы просто светитесь! — воскликнула я. Мама лишь загадочно улыбнулась и приобняла меня за плечи. Я почувствовала, как ее воодушевление передалось мне. "Пора", — сказала она и подтолкнула меня вперед. Я расправила плечи и мысленно придала себе уверенности. Последнее далось мне непросто, я старалась…

Туман не успел поредеть, когда доктор Клуни, гребя в лодке по озеру, обнаружил это чудовище. Воображаю, как все случилось: лодка бесшумно скользит по воде, мерцая в сумраке красным носовым огоньком, весла с тихим плеском оставляют на водной поверхности расходящиеся круги. И вдруг за спиной у доктора…

   Во мне осталось еще слишком много человеческого. Слишком много для вампира. Хотя меня вполне можно назвать чудовищем. Ведь я убиваю людей, пью их кровь. Но по другому я просто не могу существовать. Я пытался употреблять кровь животных. Забрался на свиноферму, выбрал хорошенького поросенка.…

Ни насмешников-мальчишек, ни мамаши с коляской, к счастью, в сквере уже не было. Никто не задевал ее, не указывал на нее пальцами. Только встречные парни заглядывались на ее длинные стройные ноги, на сверкающий ореол летящих по ветру волос. Их взгляды приводили ее в смятение. Но она мужественно преодолевала…

Эстелла не знала, что остальные думают о том же. - Значит, дежурим как договаривались, днем он все равно будет спать. - А если не будет? - Будет. Куда он денется. Все вампиры днем спят. Брик сделал шаг вперед. - Не фиг бояться, подходите. Он не выберется, эти прутья выдержат даже долбаный…

Позже, ещё раз обдумывая всё произошедшее и не найдя за что зацепиться, Пётр допил кофе и молча лёг спать. Посреди ночи, он неожиданно проснулся. То что он увидел – повергло в шоковое состояние. Посреди комнаты, на высоте одного метра над полом, висел пурпурный шар и мерно пульсировал в такт его сердцебиения.…

Путь был длинный, чуть больше четырехсот километров, свое небольшое путешествие он преодолел за семь часов. Выехав за город, часто появлялись деревни с населением не больше пятиста человек, на что было удивление Брэндана — Как можно жить в подобном месте постоянно. Он готов был поселиться тут, если только…

– Экий вы дерзкий! Говорю, что видел солдат, а вы не верите. Руно покупать-то будете? Пять грегеров всего. – За твой тюк я не дам даже медного кроша! Неизвестно столько бы ещё продолжалась рассудительная беседа дерзкого слуги с дремучим крестьянином, который действительно мог что-нибудь видеть, если бы…

— Все?! — изумленно выдохнул доктор Губельман, испуг и растерянность в глазах за стеклами очков на мгновение сменил гнев, — это ведь работа десяти лет! — Это приказ товарища Берии, — отчеканил работник органов, — выполняйте, Губельман! И вы, товарищ Севастьянова, тоже. Понурившись, сгорбившийся…

Тогда птица величественно расправила крылья и несколькими взмахами тяжелых, шуршащих «рук» приблизилась к незнакомке. Саен впервые шелохнулась. Ее левая нога подалась назад, но правая оставалась на месте. Руки едва вздрогнули, а лицо на мгновение сверкнуло изумлением, но тотчас, же вернуло былую агрессию.…

- Да?!-удивленно говорю я.- Это же классно! - Ну, и кто будет пробовать это? Близится вечер. Я рассматриваю свой кулон в виде лани и вспоминаю отца, который подарил мне его. Донован Калхоун был демоном, полюбившим мою мать, Клеменси Клиффорд, которая была ведьмой. Они не были женаты, или что-то…

Если вы живете с ассасином, то живете и с его товарищами, командой, оружием, проблемами и ранениями, разъездами и миссиями. А если этот ассасин - Коннор, то еще и с завышенным чувством долга, ответственности и самоотверженностью на грани самоубийства. Собственно, Хизер это где-то устраивало, а вот индейца…

— Да успокойся, — Дин сильнее сжал худенькое тело, — мы тебе не причиним вреда. Лучше скажи, у тебя ничего не болит? В глазах не двоится? Сколько пальцев видишь? – он показал два пальца мальчику, который прекратил попытки вырваться и лишь настороженно наблюдал за Дином из-под длинной челки, упавшей ему…

Ника хочет запечатлеть начало пути, чтобы в очередной раз напомнить себе: все будет иначе. Глубоко дышит, и сердце постепенно успокаивается. Она достает из рюкзака старый пленочный фотоаппарат. Родной «Olympy » твердо ложится в руки. Наведение резкости. Когда смотришь на мир сквозь объектив камеры,…

И теперь я смотрю на эти истории почти как на фотографии, сделанные на вечеринках прошлого, вижу разнообразные знаки и приметы того, кем я был. Был? Да, был. Я смотрю на эти рассказы и думаю, что человек, написавший их, уже давно умер во мне. Когда я писал вступление к юбилейному десятому переизданию…

Началось всё с Харитонова. Судья Харитонов. Кир запомнил эту фамилию, потому что его школьный сосед по парте носил точно такую же. Но этому Харитонову было далеко за семьдесят. Возраст, когда перестаешь верить в жизнь насущную и начинаешь верить в загробную. Вряд ли – служитель Фемиды – Харитонов задумывался…