Научная фантастика

Сквозь атомный пепел и обломки милитаризма пробивается зеленый росток. Суждено ли ему вырасти? Во что он превратится? В уродливого мутанта? Или надежда все же есть? Лицом к лицу столкнулся японский мальчик с непостижимой для него Службой времени. Временные экраны рассекают повествование. Под разными…

Священник посерьезнел. — Это крайне трагический факт, — сказал он тихо, — ибо что может быть скорбнее изгнания чада церкви из ее лона? Но причиной, видимо, являются греховные и непотребные деяния графа. Которые мне, впрочем, не вполне известны. — Непотребные деяния? Тут я осмелюсь возразить вашему…

— Я — Бенони Стрэнг. Вы хотели, чтобы я прибыл к вам. У бабурита было переговорное устройство, превращающее хмыканье и бормотание в английские слова. — Мы потребовали этого в равной мере и для твоего, и для нашего блага. Если тебе надлежит поддерживать с нами тесные связи и изучать нас так же, как…

Хэши не стал успокаивать Койну. Она его об этом не просила. В любом случае ей вскоре предстояло выслушать его соображения. В отличие от нее шеф Мэндиш не спускал глаз с директора Бюро, пока тот беседовал с Лейн. Очевидно, он хотел поговорить с ним и ожидал, когда Лебуол освободится. «Чтоб ему пусто…

— Правильно, — сказал Бааде. — Правильно! Дважды два — четыре, и никаких гвоздей. Все остальное эмоции, я тоже так считаю. Полынов ничего не сказал. Он вслушивался. Рубку всегда наполнял легкий стрекот — лишнее напоминание о титанической работе, которую ведут спрятанные за панелями и кожухами приборы:…

- Тонечка, милая, открой... Это я... я... Неужели не узнала? С размаху бросилась ей на шею. Целую и плачу. Странно! Почему же я так обрадовалась ей? Она совсем чужая. Жена брата. И нехорошая, черствая. Шея у ней костлявая. И теперь-то она не рада мне. Чувствую это сквозь свои слезы. А все почему-то…

Он наполнил кружки собеседников, а заодно и свою. Ли Остин качнул головой - послышался громкий хруст позвонков - и не сказал ничего. - Чем заняться-то думаете? - проговорил Моу, разглядывая их нового знакомого. Хорошее лицо. Твердое, но открытое. Серые с зеленью глаза, широко поставленные, глядят внимательно…

– Да, – сказал Турнен. – Что он, собственно, такое? – Ну, тахорги… Ну, туман, который, правда, не туман… Смешно! – Какие-то там блуждающие болота, – проговорил Турнен, усмехаясь. – Насекомые! – сказал Леонид Андреевич и поднял палец. – Вот насекомые – это действительно неприятно. – Ну, разве…

А вся долина была устлана ковром из голубых маков. Широко раскинувшимися, ничем не прерывающимися полями, голубыми, как утренние небеса в середине июня, маки струились миля за милей вдоль тропы, по которой мы следовали, через еще непроложенную тропу, по которой лежал наш путь. Маки кивали, они склонялись…

Теперь живот у него и вовсе впал, ноги и руки скорее напоминали конечности паука, чем человека. Казалось, жизненная сила оставила его тело. Однако сейчас ему предстояла очень важная работа. Рядом с субэфирным передатчиком была смонтирована установка обычной радиосвязи, применявшаяся для сообщения…

— Ничего! — бодро говорил фараон. — Потомки вспомнят меня. Рядом с местом раскопок разбили лагерь для археологов. Один из жрецов, нашёл в побочных постройках, чертёж самой высокой пирамиды. После долгого исследования, он определил место, через которое можно было, самым коротким путём, и соответственно,…

Кроме, разве что, легкой маски боли. Мужчины в комнате игнорировали ее, и Сэмм решил сделать то же самое. Судя по всему, время еще не пришло, и празднество продолжалось. Сэмм подслушал еще один разговор — еще кто-то предался воспоминаниям о временах Изоляционной войны — и пару историй о революции, но…

Тело на операционном столе вздрогнуло. Временный стимулятор – такой силы, что через пятнадцать – двадцать минут побочные электрохимические продукты убьют все клетки сердечной мышцы, – заставлял умершее сердце биться. Насыщенная кислородом искусственная кровь поступала в левое предсердие, туда, куда попадала…

— Мне только восемнадцать, конечно, я ребёнок! Дай сюда! — Эй! Прекратите! Хватит! Не деритесь! — Нет! Не дам, макая чипсы в кетчуп, она над ними просто издевается! Эй, сэмпай! Лови! — АЙ! Не хватайте мои очки своими жирными пальцами! Это было после школы, в одну из пятниц, в обычной кафешке.…

— …Колонка напротив, воду — в бак. Помойка за сараем, здесь не сорить… Так ты из самой Москвы? А сюда каким ветром? — Да так… — Гордин шевельнул плечами. — Дела. Я у вас недельки две поживу, ладно? Он вдруг прислушался. Откуда-то доносился истеричный плач, переходящий в вопли и ругань. Причем плакал…

– Новое начало, – говорила она в трубку. – Вдали от всего, что было в Индианаполисе. Ты снова сможешь работать. Продолжишь прежнюю тему. – Да-да, – сказал я. Она, кажется, сама верила в свою ложь. – Ты не будешь мне звонить, да? – Обязательно позвоню! Моей лжи она не поверила. Пауза. – Я…

Над белесой мглой, укрывавшей лес, раздался полный боли и ужаса стон. Туман вспыхнул холодным голубым светом, распался на рваные бесформенные клочья и исчез, открыв взору орков одинокого всадника в сияющих золотом доспехах, восседающего на ослепительно белом единороге. При виде Высшего эльфа по армии…

Вот наглость! Мальчишка, которому нет еще и двадцати, пустое место по сравнению с другими пассажирами – и вдруг такое потребовать! Что-то тут неспроста. Во всяком случае, это предстоит выяснить. Вместо выяснения он с удовольствием взял бы кое-кого за шиворот и тряхнул бы так, чтобы зубы застучали……

С дворянской вольностью, между прочим, все обстоит гораздо проще, подумал он, невидяще уставясь на сонное шевеление канониров у окутанных тяжелым сизым дымом пушек. Все зависит от личности самодержца, от того, личность ли самодержец. Мало кто помнит, что во времена ставшего притчей во языцех польского…

Разведчиков «Эксплоратора IV» звали Адам Рейт и Пол Вондер. Оба находчивые, сильные и чрезвычайно ловкие. Но на этом сходство заканчивалось. Рейт был чуть выше среднего роста, темноволосый, с широким лбом и выступающими скулами, на которых иногда играли желваки. В отличие от него Вондер был коренастым,…