Научная фантастика

Я с горечью подумал, что они счастливее всех нас. До самой смерти они верят, что живут. Да и в смерти не успевают осознать ничего. Не то что мы. Они свободны от мыслей, подобных этим... -Что пригорюнился, змей? - страшный голос заставил меня обернутся. Возле Храма Проклятых, на скелете коня, сидел…

Тейнар зажмурилась. «Передай, я уже лечу!» – от волнения она хлестнула своего дракона хвостом. Уран невозмутимо кивнул. «Передал. Тея, мне полететь?» «Нет, тебе лучше остаться с прайдом. Дай координаты вызвавших помощь.» Уран тяжело вздохнул. «Я буду скучать, Тея.» «Я тоже» – улыбнулась она. Драконы…

Годам к пятнадцати я уже понимал, что способность моя – уникальная. И довольно хорошо умел ей управлять. По мелочам больше не разменивался – на пятерки, мороженное, поцелуи с одноклассницами или найденные на тротуаре деньги. Очень уж неприятной была отдача… Да, к тому времени я стал называть период,…

— Будешь спать здесь. — Хорошо. — Без моего разрешения ты не должен выходить из каюты. Желтая дверь — туалет, голубая — душ. — Я знаю. А мы долго будем лететь? — Пока не прилетим. Я взглянул на часы. — Старт через полчаса, необходимо лечь и пристегнуться… — Я знаю. — Еще через полчаса…

Прошло два часа, потом три часа, а человек все так же шел вперед. Солнце поднималось все выше, и все чаще Андресу приходилось останавливаться и прикладываться к фляжке. К полудню он выбрался из котловины. Теперь перед ним снова расстилалась плоская равнина. Здесь он допил последние капли воды, затем…

Но он уже забылся и лежал неподвижно, только грудь под одеялом тяжело поднималась и опускалась. Прошло полчаса, он снова открыл глаза. — На-та… — раздельно, с усилием проговорил он. — Ты извини. Совсем, кажется, табак дело. Совсем… — Он пошевелил пальцами лежавшей поверх одеяла руки, Наталья Васильевна…

– Подведем итоги, – сказал дядюшка Леон, когда поток монет иссяк, а шляпа оказалась полной с верхом. Он торжественно высыпал деньги на днище рассохшегося бочонка из-под пива, и обступившие бочонок докеры молча наблюдали за корявыми пальцами, которые складывали в столбики монеты разного достоинства. …

– Должно быть, неплохой материал, – решил я поддержать разговор. – Из него делают все, – сказала Оль. – Прочный? – Не всегда, – покачала головкой Оль. – Бывает, попадается недобросовестная информация. – Что ж тогда? – Брикет рассыпается на мелкие кусочки. Однажды у нас целый дом рухнул из-за…

– О, Парчеллинг, – прошептала Мэрилин. Лицо нефтяного и автомобильного короля, одного из двенадцати, фактически правивших страной, было ей хорошо известно по тысячам фотоснимков в газетах, а также по многочисленным телеинтервью. – Неужели это вы его имели в виду? – спросила Мэрилин, невольно понижая…

Но его не тронули ни на этот раз, ни потом, и малышка решил, что теперь так будет всегда: как только он напрудит, его ткнут носом и посадят на синюю плошку – не очень приятно, все же терпимо. Но скоро жизнь сделалась просто невыносимой: хозяева взяли за моду шлепать котенка. От криков их побои казались…

Боковым зрением я заметил, как побледнел при их появлении Джексон, и испугался, что сейчас он наверняка все испортит. Но парень держался молодцом. Отвесив четкий, заученный до автоматизма поклон, он слегка улыбнулся и уверенным шагом направился к столу. Отрицательное отношение к оларянам усилилось…

По залу пробежал шепоток. Фотовспышки выдали почти артиллерийский залп, а одну из телекамер сосредоточили на аппаратуре доктора Левека. Тут же за подиумом вспыхнул громадный телеэкран. Тем временем ассистенты доктора прикрепили к голове одного из канамитов провода, перетянули его руки резиновыми трубками…

Когда сели у костра играть в шахматы, только они уцелели в походе, Кварк почувствовал, что усталость, если и смылась с тела, то не вымылась изнутри, мышцы все еще налиты недоброй тяжестью. – Нет, – сказал он, – сегодня играть не буду. Он полез в палатку, растянулся во весь рост, едва ли не впервые…

Когда очнулся снова, через окошко смотрело яркое солнышко, на полу отпечатались оранжевые квадраты. На стенах под самым потолком темнели пучки травы, Кварк почти видел, как оттуда на него катятся тяжелые волны запахов, окутывают, проникают в тело, что-то там перестраивают, лечат. Из глухой стены словно…

– У них в городе тиф, – проигнорировав тон Антипа, спокойно возразил лорд Себастиан. – Они не смогут долго держать осаду. – А мы сможем? Предлагаешь проверить, у кого все люди раньше перемрут? – Я не уйду, – сказал наш монсеньёр и бросил недокуренную папиросу на землю. Антип тут же с воодушевлением…

Тутмес сложил руки передо лбом, склонился с показным, карикатурным подобострастием. Виктор смотрел на него с легкой брезгливостью. Похоже, за два года, проведенных на Слоне, парень успел почувствовать себя не слугой, а кем-то большим. Придется заняться его воспитанием. Лина стояла чуть поодаль, изумленно…

Да нет, раньше. Еще раньше! Ганелон лазил в башню Гонэ еще в те годы, когда в замке Процинта властвовал сам барон Теодульф, а святое странствие еще не было объявлено. Но башня и тогда была пуста и угрюма, а мерзкий заиленый пруд всегда казался мертвым. Это сейчас пруды ожили, хотя никто не может…

Скачущие мысли одноногого о разуме говорили не больше, чем умение вирусов проникать в структуры, жизненно необходимые для собственного развития. «Ну да, потопленная „Жемчужина“… – металось в голове одноногого. – Нам еще припомнят коммандера Тиззарда… Умирая, он так и сыпал проклятиями… Испанский пинк…

Хозяин хмыкнул — машина на четверть состояла из его «гениальных» идей — точно так же, как бесшумные орбитальные многоразовики и готовый к запуску «Высший разум» — кстати, интересно, что будет, если ему скормить какую-нибудь гениальную идею? — и еще кое-что гениальное, о чем подробнее могли бы рассказать…

Собственно, он до сих пор остался на ногах только потому, что еще не решил – сбежать ли ему или все-таки брякнуться в обморок? Рука сама собой полезла в потайной карман, но там, разумеется, оказалось пусто – до зимы-то еще далеко… – Вы ко мне, батенька? – вдруг раздалось возле самого уха. Голос прозвучал…