Остросюжетные любовные романы

Нужно спланировать, как пережить здесь эту последнюю зиму. Надежды на то, что дом купят сразу же, не мешали Энджи быть реалисткой. Журавль в небе никогда её не прельщал, особенно когда в руках трепыхалась старая добрая синица. Однако сейчас ни синиц, ни журавлей поблизости не наблюдалось. Значит, нужно…

Разумеется, он начал очень тихо. Очень медленно. Это было решающее, просто жизненно необходимое условие. Постепенное нарастание, дальше, дальше – к заключительному крещендо. Он уже знал – мастер своего дела всегда знает подобные вещи, – что они близки к заключительному аккорду. – Включить музыку, –…

Стукнул ящик стола. Слишком громко. Взломщик замер на мгновение и дрожащей рукой посветил вокруг. Мужчина присел, скрывшись за спинкой дивана, и подождал, пока снова не послышался шелест просматриваемых бумаг. А теперь… Теперь он был готов к нападению. Одним плавным движением, будто гонимый порывом…

Последний вопрос заставил ее вновь обратиться к брошенной на столе газете, в которой извещалось о смерти «превосходного художника мистера Толлмиджа, состоявшего, говорят, в родстве с покойным лордом Лидьяром — тонким ценителем искусств». В следующей фразе автор некролога призывал снизойти к бедственному…

Не могу найти хоть немного сил, хоть крупицу, чтобы отодвинуться в сторону, чтобы не дышать чужим воздухом и не напитываться его присутствием. Как жадная пористая губка. Я чувствую его, через два слоя плотной одежды, словно ее нет, ничего нет… мне нечем защититься. И нечем дышать. — Саша! Его возглас…

Но гурин друг с работы давно уволился, квартиру поменял на комнату и три ящика водки, и где его искать, никто не знал. Тетка-организатор уже начала тихо на что-то надеяться, но это она делала зря, потому что отступать они совсем не умели, просто не знали, как это делается. И они разослали везде гонцов…

– Твоя мать, должно быть, была очень красива. – Если верить словам бабушки, я похожа на нее. Значит, вероятнее всего, живость и очарование более, чем красота, привлекли моего отца. Ада шутливо набросилась на меня с кулаками и поцелуями. – Когда бабушка узнала об этом браке, она пришла…

– Я в ней нисколько не нуждалась, – холодно ответила я, усмотрев в этой фразе намек на критику. – Папа дал все, что было мне нужно. Пожалуйста, мистер Дауни, не... не напоминайте мне. Скажите мне правду, и покончим с этим. Я осталась без всяких средств к существованию, не так ли? – Две…

— Нет, не в порядке. — Максим тронул ее плечо и развернул к себе. — Я видел в твоих глазах ужас. Что напугало тебя? — Макс. — Лера села и закрыла лицо ладонью. — Я не могу тебе сказать, потому что сама этого не понимаю. — А ты попробуй. — мягко предложил он, ласково касаясь…

- В случаях с высоким уровнем риска мы стараемся держать всё под контролем, -  сказала молодая женщина в медицинском халате. - Это всего лишь обычный осмотр. Нет причин для беспокойства. У вас были какие-либо жалобы с момента Вашего последнего посещения? - Со случая последнего приступа паники - нет.…

Облако, невидимое до тех пор, закрыло луну и повисло на миг, как темная, заслонившая лицо рука. И вместе с лунным светом исчезла иллюзия, погасли огни в окнах дома. Я глядела на пустую бездушную оболочку, где больше не блуждали тени прошлого, где за голыми стенами не слышен был шепот его былых обитателей.…

Поправлять она не стала. Ее еще и не такими словами обзывали. Почему Эймс-Бомонт назвал ее «Винтерс», она не знала, но при таком жалованье пусть называет так, как ему хочется. Миллиардер, владелец «Рэмсделл фармасьютикалз» к своим работникам предъявлял высокие требования — и тем выше, чем ближе работник…

Я отступил назад, отпуская её. — Именно потому что я люблю тебя, я и не выпущу тебя. Разочарование окатило её и угрожало сорвать кожу с моих костей. Слезливый взгляд исчез в одно мгновение. Алекс закричала и метнулась к задней части клетки. В десяти футах от решетки, она прислонилась к стене, согнув…

Отца увольняли отовсюду. Видимо из-за большого перерыва и алкоголя, он растерял все свои знания и навыки. Моя детская психика не выдержала частых смен обстановок. Если сначала, я пыталась подружиться с одноклассниками, то позже, я не видела в этом смысл, так как всё равно скоро должна была с ними расстаться.…

- Номер один? Вы мне льстите. К тому же я бывший, - поправил его я. - А что бы Вы посоветовали действующим? Как обезопаситься? – тренировался брать интервью очкарик. - Способов тьма. Можно отвлечь – подменить главное событие. Можно исказить – извратить его суть. Можно дискредитировать источники информации…

Лиза покраснела и быстро сунула обратно снаряжение заправского курильщика. Там в сумочке, кстати, лежали и очки без диоптрий в модной оправе, тоже, как и сигареты, являвшиеся частью имиджа «Я уже взрослая!». – Тебе здесь нравится? – О, конечно! – воскликнула Лиза. – Чувствую, что попала в самый центр…

А потом они будут танцевать на новогоднем балу… Напевая себе под нос мелодию вальса, Абигайль зажгла свечу и, прикрывая пламя ладонью, вышла из спальни в коридор большого дома. Дома, в котором она совсем недавно была служанкой — а теперь стала… ну нет, конечно, не хозяйкой — но, во всяком случае, женой…

Слова в то время у них не расходились с делом. – У вас будет двойня! – спокойно сказала докторица в женской консультации. Сказала, как будто ничего ровным счетом не произошло, а Альбине тогда показалось, что мир вдруг переменился, что она сама после этих слов стала иной, да и все вокруг тоже стали…

Так почему же она испугалась, увидев этих полицейских? У нее заныло в животе, стекло запотело сильнее от учащенного дыхания, и по нему потекли ручейки. Может быть, снег виновен в том, что они выглядят так… Она не могла найти подходящего слова. Казалось, будто они приехали не из обычного полицейского…

Дело было сделано громадное – клиент, не просто перспективный, а очень перспективный, вместе со своим миллионным бюджетом, был у них в кармане, и только сам Приходченко знал, чего это стоило. Катерина наконец оторвалась от созерцания фотографии и устало заявила: – Вы просто спятили. Оба. Где вы его…