Полицейские детективы

— Послушайте, шеф, я уже был в поезде… — Мне это известно! Короткая пауза. Затем он добавил: — Это серьезно, Сан-Антонио. Это очень серьезно… Признав себя побежденным, я издал один из тех вздохов, при помощи которых фрицы незадолго до войны надували свой дирижабль «Граф Цеппелин»: — Я скоро…

— Значит, так,— сказал Мухомор Соловцу,— мне звонили из главка. Надо срочно выпустить и вывесить стенгазету. Половину работы я уже сделал — название придумал. Порывшись в бумагах, Мухомор нашел нужный лист и протянул его майору. —  Вот,— сказал он.— «На боевом посту». Соловец не сразу понял,…

— Знаю я твою работу, — сказал Михеев. — Брось. Давай лучше отдохнем. — Что ты предлагаешь? — Могу заехать к тебе. — Когда? — Минут через сорок. — Сразу предупреждаю, у меня ничего нет. — Мог бы не предупреждать. Михеев знал, в холодильнике Фомина царила холостяцкая пустота. — Не прощаюсь,…

Там, где старая разбитая дорога, петляя меж кактусов и чахлых деревьев, забирала несколько в гору, показалась невысокая бревенчатая стена с воротами. Над воротами висел флаг – полотнище настолько выцвело, что разобрать, что на нем изображено, теперь уже не представлялось возможным. Перед воротами виднелся…

Оно проходило в Вингфилд-Мэноре — в редкостно безвкусном банкетном зале, который, стоит чуть-чуть изменить интерьер, можно было бы принять за один из дворцов Саддама Хусейна, — люстры, зеркала, подделка под слоновую кость, резная мебель и позолота, позолота, позолота… Снова мелькнуло перед глазами…

Я вышел из здания вместе со всеми и двинулся к парковке. Какое-то время я просто сидел в арендованной машине, вставив ключ в зажигание, и пытался разогнать туман в голове. Я все никак не мог отделаться от тех трех слов, которые произнес отец. Я знал, что это неправда, что он просто провоцирует меня,…

— Какого Николая? — наконец спросил Рылов. — Петренко, сына моего. — Давайте уж, отец, по порядку. Как ваша фамилия? — Добрушин. — А Петренко ваш сын? — И нет, и да, — замялся старичок. — Вообще-то мы со старухой считаем его сыном, да и он нас батькой и маткой кликал... Старик начал рассказывать.…

И опять ответил Моисеенко: – Штамп горсправки Свердловска, из адреса только несколько букв кое-как видно: «Чел…» – Пиджак, двое брюк, внизу полотняная пара нижнего белья… – Сапог один. Другого нет. Носки шерстяные, домашней вязки. – На левой руке ремень, поясной… да еще плетеный. Модник был покойник-то……

– Надо признать, ход мыслей не столь уж нелепый, – засмеялся Розниек. – Конечно, – согласился лейтенант. – Выглядело все правдоподобно. В поисках жертвы мы весь лес перевернули. На рыхлой земле у кротовой норы наткнулись даже на подозрительный след сапога. В темных глазах врача улыбка. Он проработал…

До министерства было десять минут езды, пробки еще не организовались, и Гуров вскоре парковался у белого здания «конторы». Полковник заскочил в приемную генерала, Верочка махнула на него ручкой, сказала: – Здравствуйте, вас ждут у Бодрашова. – Здравствуй, Верочка, цвети дальше. Куда бедному оперу…

Могло показаться, что эта женщина отдавалась мужчине в первый и последний раз в жизни, желая испить одновременно и страсть и боль, отдавалась мужчине, которого боготворила, после чего должен был остаться мрак и тяжелое отсутствие каких бы то ни было физических ощущений. И все это чудо было в его руках…

Самолет стоял у пассажирской трубы, но хрупкий господин поднялся по специальному трапу. У двери он остановился, обернулся и, улыбнувшись, помахал служилой троице свободной левой рукой. Самолет и автомобиль взяли с места одновременно: автомобиль – домой, самолет – на взлетную полосу. Автомобиль выруливал…

— Что это за личность ты за собой таскаешь? — интересуется Александр-Бенуа, он же Толстяк. — Моя последняя находка,— откровенничает Феликс. — Маркиз де Лагранд-Буре. Великолепное создание, плод единокровного брака. Как вы могли уже заметить, он находится в слегка заторможенном состоянии. Но это настоящий…

— Красиво жить не запретишь, — опять высказал свою точку зрения водитель. — И морды здесь, должно быть, не бьют, — согласился Блейк. — Однако же убивают, патрон. — Убийство в таком шикарном местечке, Макс, наверняка не из пошлого обывательского разряда. — А из какого? — Скоро узнаем. Клуб…

Но только не их мать. Они с Джесс наконец тронулись с места и двинулись мимо участка Рейнолдса. Когда девочки поравнялись со стариком, он неожиданно перестал сгребать листья, выпрямился и, опершись на грабли, стал следить за проходившими сестрами заблестевшими вдруг глазами. — Привет, девчушки, —…

А что же муж? Доев кашу, он надел пальто и, не говоря ни слова, медленно вышел из квартиры. Еще немного постоял за дверью, вытянув шею и прислушиваясь к шуму льющейся воды. Он живо представил себе Ингрид: закрыв глаза, с мокрыми ресницами, она дышит ртом под струями обжигающе горячей воды, стекающими…

Но сегодня Владимир Степанович даже не старался сдерживаться: — Что ж получается, голубчики? За последний год четырнадцать случаев кражи автомашин остались нераскрытыми… Сегодня уже бюро горкома обратило на это внимание! Четырнадцать автомашин! Шутка ли! Да что они, иголки, что ли? — Товарищ генерал,…

– Ну дядь Тош, не начинай, а? Матушку напоминаешь. – Да ещё б я родную сестру не напоминал. А по отморозку нашему – сообщу, как сделаю анализы – Ага. А дай мне перчаточку. – Ой, уже что-то заметил, – тот усмехнулся, протянув племяннику чистую перчатку. Облачив руку в тонкий винил, Тим осторожно…

– Попробуй-ка поймать меня, Эльма. – Он бросил через плечо сверкающий взгляд, а в следующий момент, поскользнувшись, растянулся на земле. – Александер! – подбегая к нему, воскликнула Эльма. Убедившись, что он отделался лишь царапинами на ладонях, она выдохнула: – Ничего страшного. До свадьбы заживёт!…

Она направила фонарь вслед девочке. Та куда-то пропала. Луч света пробежал по кустам, в которых, наверное, скрылся ребенок. — Эй! Подожди меня! Куда ты подевалась? Я даже не знаю ее имени… «Эльфийка» вдруг возникла в свете фонаря: — Скорее! Мерси поспешила за ней. Сапоги тонули в глубоком…