Полицейские детективы

— Алло! — Привет, Джоди. — Привет, Ричер. Что нового? — Ты в ближайшее время освободишься? Он услышал, как она вздохнула. — Нет. Это на всю ночь. — Не переживай. Мне есть чем заняться. А потом, наверное, поеду в Гаррисон. — Хорошо. Береги себя. Я тебя люблю. Ричер вернулся к своему столику.…

— Все на пол!! Убью, нах!! Присутствующие словно поперхнулись своим гомоном. — Кедров, не усугубляйте... — нерешительно произнес прокурор. — Кедров, где вы взяли пистолет? — истеричным фальцетом выкрикнул адвокат.— Я вам его не приносил! При этом адвокат быстро оглядел присутствующих, словно…

— Саша, иди, открой,— сказала ему жена. Вздохнув хозяин квартиры направился к двери. — Кто там? — спросил он. — Вам телеграмма,— раздался голос. Михайловский накинул цепочку. Приоткрыв дверь, он выглянул на лестничную клетку. Дальнейшее было настолько неожиданным, что Александр Сергеевич не сразу…

Было часов девять обыкновенного прозаическо-петербургского ноябрьского утра, т. е. стоял туман, небольшая гололедица и сыпал мелкий не то снег, не то дождь. Улица Валдайская немноголюдна. По дощатым тротуарам кое-где торопливо пробирались, съежившись от холода и сырости, пешеходы, проехал без седока…

— А как же тогда быть с теми двумя черепами, что найдены в прошлом месяце? — вмешался Джардайн. — Они были совершенно целые. Доктор Эндрюс слегка нахмурился, как будто не привык к тому, чтобы его утверждения подвергались сомнению. — Это исключение. Вот почему археологов так удивила…

Чтобы это выяснить, Сташису пришлось разыскать и разговорить еще трех человек. Но в конце концов он получил более или менее цельную картинку. В те времена, когда Зеленов тренировался у Болтенкова, Женя не восстановился после тяжелой ангины, однако тренер, Михаил Валентинович, заставил его поехать на…

Ее голос остановил его у порога: — Сказал бы уж хоть... надолго ль? — Да нет, — быстро отозвался он. — Воришка один объявился... — Стали б из-за какого-то воришки тебя из постели вытаскивать! Он вернулся к ней, шутливо пригнул ее голову к столу: н а тебе! Она потерлась щекой о шершавый обшлаг…

И поэтому всего лишь через несколько минут после начала обыска в кирпичной стене подвала Мохов обнаружил тайник. В глубокой черной нише стоял похожий на саркофаг массивный, подбитый металлическими уголками деревянный ящик, выкрашенный в зеленый цвет. Его притащили в комнату и вскрыли. Он был доверху…

В этот момент Дремин застонал. — Кто же это тебя, а? — участливо спросил Карычев. — Не знаю... Шел по дороге — и вдруг словно бревно на голову свалилось. Ульянов и Карычев помогли ему сесть, прислонили спиной к дереву. Дремин, морщась от боли, начал шарить руками по траве. — Моя сумка... Там…

Наверное, здесь деформация бетона. «Постарайся все выяснить. Скажи Марджи про течь и открытую дверцу. Отправь сюда Влада, Михаила или как там его, пусть отрабатывает свою зарплату». Снова раздался скрип, и на сей раз, похоже, от шагов на неровном бетоне. «Черт, хватит! Уходи отсюда!» Но прежде…

В дальней части зала собралась группа людей. Жаров услышал низкий, хорошо поставленный женский голос, все отчетливее различал слова. Это была та самая археологиня: она выступала перед аудиторией, представляя свою выставку. В руке женщина держала указку, постукивала ею по ладони. – …и предметы быта…

За окном, на фоне еще не начавших таять сумерек, белела стрела минарета. Раньше, говорят, туда, на головокружительную высоту, кто-то изо дня в день забирался и распевал положенные суры Корана. Разумеется, в меру своих исполнительских данных… Но теперь с самодеятельностью покончено! Мечети города давным-давно…

– А может, их и вправду воруют? Может, советский паспорт теперь представляет историческую ценность? Кивинов еще раз чертыхнулся. – Вообще-то, карманы сейчас каждый день трещат, – продолжал Дукалис. – И ты погляди, самое обидное, что работают-то не на нашей земле, а у метро. А пропажу люди обнаруживают…

Док молчит. Что ж, его право. – А теперь посмотрите на всю тупость и абсурдность наших усилий. Мы все время стараемся избавиться от грешников, искоренить их. Мы надеемся на существование мира, в котором не будет плохих людей. Это утопия. Мы врем сами себе каждую минуту. Это бессмыслица. Потому что…

Женщина склонилась надо мной; ее лица я против солнца почти не различал, но кое в чем не сомневался: в правой руке она держала пистолет. Женщина, да еще и с пистолетом – уж не любимая ли это сестрица Декстера, сержант Дебора Морган склонилась над телом брата? И в самом деле, кто еще мог так искренне…

– Чует мое сердце, неспроста сыр-бор. Петр Аркадьевич приказал вам внимательно изучить присланные материалы. И дать экспертное заключение: могла ли икона уцелеть? – Уцелеть? В том смысле, что ее не сожгли? – уточнил Лыков. – Да. Два полицейских чиновника посмотрели друг на друга. Этого только не…

Через какое-то время береговая линия изогнулась и Джимми подошёл к старому складу, стоящему рядом с путями. Несколько аварийных лампочек на здании излучали тусклый свет, в котором он заметил это: поблёскивающая человеческая фигура, которая, казалось, парит в воздухе. Фигура свисала с одной из перекладин…

Мужичок скрылся за углом. – Я Ильинского видела в магазине вчера, – восторженно пискнула Эсфирь, – в ковбойке! В кедах! Вермишель покупал и вино грузинское. Я… я чуть в обморок не упала. Мне девчонки не поверят. Мы «Карнавальную ночь» смотрели семь раз в кино! – А, эта фильма… Говорят, с нее все…

Плацтер разжал пальцы одной руки и только после настигнувшей боли понял, до чего сильно сжимал руль. Он медленно потянулся к фотографии, желая спрятать её за уголок папки. Желудок скрутило узлом, и пущим морозом обуяло кости. Внезапно впереди послышался шум. Треснули ветви у опушки леса, и Виктор вскинул…

Внутри по-прежнему свербела тревога. Словно комар, мерзко жужжащий над ухом, она не давала Ричардсу покоя и пробуждала неприятные подозрения. Он пытался воззвать к логике. Ночь сегодня на редкость тихая, спокойная. Никакой поножовщины. Никаких бытовых разборок, массовых драк и пьянок посреди города.…