Политические детективы

К Денису подошел его друг оперативник Тарас Вольный, положил руку на плечо. — Дэнька, ты ей уже не поможешь. Пошли. Денис не ответил, даже голову не повернул. Тарас тяжело вздохнул. Подбежала судмедэксперт Антонина, ахнула, Тарас сделал ей знак — Антонина зажала рот рукой, попятилась, чуть не наступила…

— Так, групенфюрер! Коли він, клацнувши підборами, повернувся, Мюллер був страшенно вражений: голова начальника районного відділення гестапо була точнісінько така, як у шофера Ганса, — стрижена під скобку; шия дуже довга, але товста; витягнутість якась, а не череп… А йому ж колись подобалась голова…

Генерал снова встал и пройдя к своему столу сел в кожаное кресло, подчеркивая, что хоть он и говорил с Михаилом по-дружески, но все равно остается генералом и его непосредственным начальником. – Я не случайно спросил тебя про твою девушку. Постарайся с ней расстаться! И это не просьба! Все участники…

«Что же делать?» Он в задумчивости покусал палец. Поразмыслив минут двадцать, пришел к выводу, что надо сделать новую попытку – на сей раз призвать на помощь электричество. Он сконструировал электрическую ловушку: прибил к плоской дощечке металлическую пластинку, подвел к ней медный провод – обеспечил…

Впрочем, по большому счету ему было на все наплевать. Времена были не те, зажимать рот инакомыслящим властям в полной мере уже не удавалось. Это при Брежневе и Путине, если уж становился неугоден, то приходилось ставить на себе большой жирный крест. Теперь же, когда отношения с Западом ухудшались,…

Будто исполняя ежедневный ритуал, Александр Александрович открыл воспоминания матери о первых днях в Германии, о «русском пароходе» и погрузился в прошлое: Кончается лето 1922 года. Жарко, душно, парит. К пристани Штеттина причаливает видавший виды пароход «Пруссия» с пассажирами из России. На пристани…

Мальчик охнул, и женщина встревоженно приподнялась на стуле. — Ничего страшного, — успокоила ее Джин. — Это одежда присохла. Сейчас все освободим и обработаем рану. — С Амином этим я в метро познакомилась, — снова усевшись, продолжала женщина. — Он в «Дружбе народов» учился, был в Москве такой институт.…

Одновременно Вилли попытался стать мужчиной в общении с девочками, но наткнулся на отказ и презрение. — Что ты позволяешь себе, маленький негодяй? — визжала девочка, которой он запустил руку под юбку. — Убирайся! Я не желаю тебя больше видеть! Вилли ещё не понимал, что говорить сексу «нет» — это традиционная…

…Мальчик был убит неподалеку от Одера; это гарантировало сообщение о героической смерти Мюллера-младшего, павшего в борьбе за дело великой Германии на фронте борьбы против большевистских вандалов. (Начальник районного отделения гестапо будет ликвидирован в Кенигсберге, это сделает Йозеф Руа; осведомителя,…

— Что стряслось, Маш? Опять кто-то звонил? — Ах, Аля! Ты же знаешь — с тех пор как меня в советники к «серому карди» прочат, что-то вокруг завертелось такое странное, а что именно — не пойму! Ну, садись скорее! Вот вчера опять этот тип звонил из Серпухова — уже в пятый раз! Сколько ни убеждала его,…

– Скажу честно. Сначала у меня было желание поторговаться. Но после столь приятного общения с вами, моя совесть не позволит этого сделать. Пятнадцать тысяч евро, я правильно понимаю? – У вас феноменальная память, Игорь. Ваш папа не математик? – От вас ничего не утаить, Иннокентий Эммануилович. Доктор…

– Лучше небольшая лихорадка, чем смерть от ожогового шока, – заметил ему по-итальянски Марио. Человек не мог ничего слышать, да если бы и смог, то ничего бы не понял. Лонги присоединился к своему шкиперу на юте, куда подняли ялик. – Есть что-нибудь? – спросил он. Капитан Инграо покачал отрицательно…

Амир почесал в затылке. С одной стороны, его распирало любопытство. Зачем пришли эти люди? Что им нужно? Кто их послал? С другой стороны, в его обязанности ответственного за внутреннюю безопасность выяснение подобных вопросов не входило. Он должен был проследить, чтобы эти люди — зачем бы они ни пришли…

Утренняя порция заставила Винса вспомнить, когда он в первый раз пил из данной тросточки. Как показали несложные расчеты — ровно пятнадцать лет назад, когда он был выпускником университета. Стоял июнь 1973 года, и оставалось не больше часа до начала торжественной церемонии, когда они втроем впервые выпили…

— Что ж, если я должен лететь, мне пора. Полковник из тайной полиции наклонил голову, и один из его телохранителей сразу же поднялся из-за столика, поправив кобуру под плащом. Затем Рамон, небрежно, как бы между прочим, поинтересовался: — Ты не возражаешь, если мы воспользуемся твоей «тойотой»?…

Он вздрогнул, услышав чьи-то шаги, и остановился, с трудом затормозив разгон своего восьмидесятикилограммового тела. Нет, никто не угрожал ему. Перед ним стоял жилистый, сморщенный старикашка. Он замер, разинув рот, но ничуть не испугавшись. Ну и пасть! Старик, видимо, родился до появления зубных врачей…

Вдоль фасада прохаживались черноволосые подростки в полувоенной форме с автоматами в руках. Если спуск курка почти всегда означает смерть, то эти молодчики, эти бравые воины ислама, не усматривали никакой связи между выстрелом и завершением чьего-либо жизненного пути. В их вытаращенных полубезумных…

– Это Пресс Холлидей, – объявил голос по гостиничному телефону. – Я подменяю Розена в деле о слиянии «Комм-Тека» с «Берном». – А что с Розеном? – спросил Джоэл, перекладывая глухо жужжащую электробритву в левую руку и одновременно пытаясь вспомнить, кто такой Пресс Холлидей. – Беднягу хватил удар,…

В столице бурлила и ликовала «великая и бескровная» революция. Извозчик с красным бантом и с красной лентой, вплетенной в гриву лошади, с трудом пробился на Английскую набережную. В доме жены — особняке генерал-лейтенанта Верха— Николая Михайловича встретили как выходца с того света. Из Морского корпуса…

Томек, садясь, хотел было положить портфель на заднее сиденье – вдруг рука его замерла на полдороге. – Господи! Яролим оглянулся. Только теперь он в полумраке навеса разглядел привалившегося к спинкам передних сидений скрюченного человека. – Покорный… – выдохнул Томек. – Ваш Покорный в стельку… Только…