Попаданцы

— Его, случайно, не оклеветали? Как-то сомнительно, чтобы прямо у нас под боком такие безобразия творились. Могли тебе соврать? — У меня все говорят правду. Не сразу, но всегда. Смотрю на прелата и чувствую холодок между лопатками. Да уж, такого вводить в заблуждение себе дороже выйдет. Нет, хорошо…

Без дела я в городе не сидел, всегда учился, лечил больных, зарабатывал деньги. Граф выдал мне жалование сразу за год вперёд, чем сильно удивил. Сказал, что в дороге деньги пригодятся. В общем, мы наняли ещё солдат, и Шертон стал десятником. Теперь под его рукой было два десятка воинов, это я не считаю…

Я лежал на спине в нашей повозке, которая за недели путешествия стало узнаваемой до мельчайших деталей хоть я и приходил в нее только спать. На меня тут же обрушились водопад воспоминаний последних дней и последних минут до моего падения во тьму. Голова и так сильно болела, но после калейдоскопа картинок…

— Ну кроме тебя некому, — ответил я, лениво наблюдая за тем, как столичный портной, взобравшись на табуретку, снимает с него мерки. — Я к тому, что я ж простым парнем в мрачные попал. А там, считай, 20 лет безвылазно отслужил. Да я тварей за жизнь больше повидал, чем людей. В общем… боюсь я. Дел натворю…

Араб достаёт из складок своих одеяний мобильный телефон, набирает цифру. Н-да… ценная вещица и стоит как крыло от самолёта. Но мы на Востоке или где? Набираю свою цифру – в три раза меньше. Резьба морщин моего визави даже не дрогнула, только голубые глаза сверкнули льдинками. Он набирает новую…

Что поделать. Держать ответ перед царем по-любому придётся рано или поздно. Уж лучше рано. Вздыхаю и беру у Анюты трубку: — Слушаю. — Нет, Кротовский, это я слушаю, — сразу узнаю голос самодержца всея Руси, — Ты картограф или кто? — Картограф, ваше величество. — А как же ты вместо Индии в Африку…

Моя мачеха Мария — герцогиня, а не святая, и Готлинская обитель вовсе не британская столица, но, видимо, бедлам, он и в Африке бедлам, то есть в Паргее. А чего ждать от средневековой медицины? Ладно хоть здесь магия есть. Правда, лечит Симон ею только богатых и за очень большие деньги. — Если целитель…

— Так дай. — жму плечом. — Пусть ест, пьёт. По идее, не сегодня, так завтра должна уже полностью оклематься. В умной книжке так написано. Исцеление юной девушки оказалось не столь простым, как мне поначалу представлялось. С выведением яда из организма я справился быстро, там плёвое дело, простенькое…

Глаза закрылись, снова проваливаюсь в сон. Опять кошмар и снова выстрел! Ощущения во тьме в этот раз другие. Видения и воспоминания о далёком прошлом. Маленькие руки, слабость в теле. [Ребёнок, но не я?] Снова выстрел! В «меня» попали сзади. Пуля прошла навылет, лёгкое едва задето. Зима, знакомый…

Развернув его, я достал простой мобильный телефон — старую модель с монохромным экраном, которым пользовался в экстренных случаях. В академии курсантам запрещалось иметь такие устройства, но я знал, что однажды телефон может понадобиться, и заранее спрятал его здесь. — Что это у тебя? — удивлённо спросил…

Что ж, очевидно, танто придётся оставить. И я даже знаю, как лучше поступить, чтобы он не валялся без дела в моей служебной квартире. Я прошёл на кухню и набрал номер Рэйсэя Масаши. Хирург не отвечал мне минут пять, но моя настойчивость дала свои плоды. — Да… Алло, Кацураги-сан? — простонал он. —…

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках. — А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял? — Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо…

— Всё, ради дела, — кивнул тот и простился до вечера с девушкой. * * * Об иудейке и её красоте, Паула узнала от Бернарда, у которого поинтересовалась, что это за Сара вообще такая. Так что на ужин она собиралась особо тщательно, чтобы показать себя во всей красе. Одно то, что эта иудейка числилась…

— Глазик заболел? — мягко спросил я, глядя на него. — Или букашка какая туда залетела? В ответ на это он взревел так, что даже не смотря на размеры от его рёва вода завибрировала в лужах. — УБЛЮДОК! ТЫ ОТВЕТИШЬ ЗА ЭТО!!! Я ИСПЕПЕЛЮ И ТЕБЯ, И ЛЮБОЕ НАПОМИНАНИЕ О ТОМ, ЧТО ТАКАЯ ТВАРЬ, КАК ТЫ, КОГДА-ЛИБО…

— Да у меня сейчас пузырь лопнет. Санитарка наклоняется, и что-то взяв под кроватью, суёт мне под одеяло и только тут я понимаю, что это утка, а она уже пристраивает её мне под моего шалуна. Стыдно, не то слово, а ещё и санитарка совсем молодая, и как потом с ней говорить, вернее ухаживать после такого.…

Ролана была пленницей в собственном доме. Ее били, морили голодом и всячески издевались. Бедная девушка была так напугана, что лишний раз боялась даже рта открыть. В один раз все же набралась смелости и попыталась сказать поверенному, что ее бьют и забирают золотые монеты, но тетка быстро смогла перебить…

— А батя? — робко спросил Ратко. — Я схоронила его, — с трудом сдерживая слезы, сказала мамка. — Пойдемте. Я нам собрала кое-что в дорогу. Она смогла собрать не так уж и много, и главным сокровищем была та самая рыбина, которой побрезговал обрин. Мамка подобрала ее, обмыла в речушке, и порезала тонким…

— Да при чем тут Фридрих??? Это твой косяк!!! — Я все делал как обычно!!! Но времени на разборки не было. Проникнув через ограду, боевики ринулись штурмовать особняк. Над их головами засвистели пули, полыхнули боевые заклинания. Маги наемников с ходу принялись ломать уцелевшие защитные чары, расчищая…

На Кокорина было больно смотреть: глаза удивленно распахнуты, рот раскрыт. Ну как же так? А как же я?! — Далее, — продолжил Валерий Кузьмич. — Теперь о том, кто у нас остается на скамейке. Напоминаю: на скамейке — это не отдыхать. Это быть в тонусе, чтобы в любое время включиться, подменяя товарища…

Я был и вправду далеко, в Африке, готовил почву для того, чтобы там вновь появился русский флаг. Но мог же отвлечься, мог… Денег найти и вернуться на службу Отечеству, да еще с большей мотивацией. А потом, уже после — как отрубило. Был злой на всех и на всё. Служил еще после этого. Но так… Чаще спорил…