Повесть

Я взял стоявший в кресле портфель из коричневой кожи, еще раз убедился в том, что ключи на месте, и мы вышли на улицу. На пути к автобусной остановке, нас обогнал большой внедорожник, марки «Mit ubi hi Pajero Intercooler», немного проехав вперед, водитель «моргнул» огнями габаритов, подавая машину…

Ох уж эти съемные квартиры. Ты получаешь зарплату... Половина зарплаты уходит на оплату квартиры. Остальные копейки уходят на хлеб. И так из месяца в месяц. Иногда порой начинаешь завидовать бомжам со своим жильем. Точнее не бомжам а людям в чистой одежде роющимся в помойках у супермаркетах. Эти люди…

Около месяца тому назад мама привезла меня домой, в Минск. Меня не хотели отпускать из санатория. Врачи говорили, что у меня начинается восстановление движений, что оно протекает очень медленно и мне нужен строгий режим, что через несколько лет я вернусь домой совсем здоровым. Но она настояла на своем.…

— А я не все твои слова понимаю, — признался Юрко. — Подрастешь — насбираешь мудрые слова в народе,— ответил дед Ромаш. — Наше время грозное, больших забот требует, великой мысли ищет... Простыми словами не скажешь... Все великое жаждет умного, яркого, звонкого слова. Твой дед Боян удивительно песни…

— Обрадовался, — проворчала она, — братик Вася. «Братик Вася» — это была еще одна его кличка. Лет пятнадцать назад, Дарья тогда еще жила в общежитии, Надин и Ленька провожали ее с вечерушки домой. Перед дверьми Ленька стал придуриваться, проситься ночевать. «Мне-то что, вахтерша не пустит», — отмахнулась…

Якщо припустити, що мова має безпосередній вплив на дійсність, то багато речей можна пояснити. Напевно, найкраще взяти для цього поетичні тексти, адже у них, як відомо, відображаються найхарактерніші риси національної ментальності. Уявіть собі народ, чий поет, освідчуючись коханій жінці у віршованій…

— Милый ты мой, не сиди на подоконнике. Простудишься! Я попытался поправить сестру: — Почему ты кошку называешь «милый мой»? — Потому что это не Рыжуха, а Рыжик. — Не всё ли равно? — Как сказать? Во всяком случае, у Рыжика не будет котят… Это уж точно… Мне оставалось только пожать плечами.…

И опять жизнь преподнесла ему урок. Случилось так, что его матери стало плохо — сердце, и самому Казику пришлось бегать от одного испорченного телефона-автомата к другому. И только врачи «скорой помощи», случайно проезжавшей мимо, предотвратили несчастье. Но это тоже не остановило его. Через месяц он…

- Простите, не вы ли Корнелиус Тук? Корнелий не ударил в грязь лицом. - Подкрадываться было не обязательно. Я вас уже давно приметил. Присаживайтесь. Еще раз приветствую вас. Вам сейчас хочется выпить вина... - Как вы угадали? – спросила дама в шляпке и очках, присаживаясь напротив. - Это элементарно...…

Именно так. Из-за поистине чудовищного количества фабрик работающих день и ночь небо над Городом Проклятых всегда затянуто тяжелыми темными тучами. Но сидя на подоконнике этой маленькой палаты, она всегда видела солнце, медленно заходящее за неомраченный небосвод, окрашенный им в невиданные этим городом…

У нас ещё один наблюдатель. Он выходит из теней, направляясь в сторону девушки. Те говорили мне, что в этом мире смертные не должны узнать о нас. Говорили, что они маскируются, но чтобы так мастерски, как это делает он, что даже я не учуял его присутствия... — Умница, — хвалит её. — Больше этот урод…

… огреб 10 лет ИТЛ, максимум, что можно было получить по нашим статьям, а нам, его подельникам, мелкой сошке, влындили по 8, вообще-то не мало, на параше не просидишь, загнуться можно, запросто. В 1954 году всех разом, чохом, выпустили, реабилитированы, еще до Хрущева, еще при Маленкове. Опять — двадцать…

Варфоломеевская ночь была даже для своего времени большим преступлением; но, повторяю, массовое избиение в XVI веке совсем не такое же преступление, как избиение в XIX столетии. Прибавим еще, что бульшая часть нации принимала в этом участие непосредственным действием или сочувствием: она вооружилась…

— Черт возьми! — Что там у тебя? — Антенна дальней связи застряла! Ни в какую не желает разворачиваться, похоже, за что-то зацепилась. — Ну так покачай ее. Дай несколько серий команд на свертку и развертку. — Уже! Застряла, проклятая… Если б какое дополнительное усилие… — Интересно, где я тебе…

Стрэлкамі лезла паміж камянёў зялёная трава, вільготны, пругкі вецер часам штурхаў у твар, сука лізала ля вартоўні тоўстага, як качулка, шчанюка. І чамусьці Берасневічу стала сумна і нейкая вясенняя знямога ахапіла сэрца, і захацелася ці то пайсці кудысьці далёка, ці то яшчэ што. І быццам чакала чагосьці…

Но есть из них и такие, которых можно назвать закоренелыми. Эти хотя и с грехом пополам, но пытаются жить по старым порядкам и до последней возможности берегут свои дореформенные понятия и взгляды. Обыкновенно они не вовсе уже бедные и в старину обладали не менее как десятью душами, а ныне – пятидесятью…

Добрались кое-как до Россошного. Оставалось восемь верст… Дорогу положительно завалило… Посоветовались мы с возницей: «Что делать? Ехать без проводника немыслимо, ночевать не хочется, – пути-то немного осталось…» Порешили искать проводника. Остановили лошадей среди улицы, и Яков пошел по ряду изб, уж…

– Мы довольны, – заметил он после некоторого молчания, – поп он жестокий, а мы им довольны. Он вызволяет нас. Работаешь ему – он рад. Он работу помнит – придешь к нему, сейчас он тебе водки… Добрейший поп!.. Кабак-то у него свой, – таинственным полушепотом добавил он, – попадьин племянник в нем. Племянник…

Спрытным рыўком ён ускінуў на плячо цяжкі кулямёт і, з хрустам ломячы ссохлы быльнёг, пайшоў над канавай. Байцы адзін за другім неахвотна падаліся за сваім камандзірам. – Ну вось, адсюль і пачнём, – сказаў Карпенка, укленчыўшы ля канавы і зазіраючы па-над чыгункай на касагор. – Давай, Пшанічны, фланговым…

– Понимаете, это очень нужно. Пожалуйста! – Ну есть! Ну и чо? – Не дай бог такую тещу, правда, Ген? – сказал я Генке. До своего перелеска мы ехали молча. Там Генка вдруг засмеялся и сказал: – Думаешь, она запомнит номер? Она ж передний и задний смотрела. Они для нее разные, понял? А двадцать шесть…