Приключения

— Прекрасно! — воскликнул он. Я узнал голубые глаза и рыжую бороду Джима Чарколла, своего давнего врага. Мне стало не по себе. Я здорово ослабел от потери крови и уже решил: он заявился сюда, чтобы прикончить меня, тем самым избавив от дальнейших страданий. — Добивайте же быстрее! — велел я ему.…

– Нельзя ли помедленнее, Избранный Каган? – голос спрашивающего столь же нечист, как и дыхание. Впрочем, такая особенность вполне может объясняться вовсе не слабыми лёгкими или больной носоглоткой, а просто характерным французским прононсом. – Ваша неуклюжесть достойна всяческого поношения – угораздило…

Краем глаза я видел высунувшийся из-за кирпичной трубы хвост голубя. Ползком подвигался я по крыше, а железо погромыхивало, и я боялся, что спугну Драчуна. Я приостановился, поднял голову и заметил, что голубь от утомления нахохлился и для отдыха даже прилег. Это придало мне уверенности в успехе моего…

– Пробеги еще раз для меня, – попросил он, – а то я не успел сделать ни одного снимка… – Сожалею, но… я тренировку уже закончила. – Твое фото будет в «Пари Матч»… В «Штерне» … В «Темпо»… – Если в пятницу выиграю соревнование, то будут везде… Если нет, то – нет. Он опять поднял камеру, но вдруг…

— Устрашение, Синпати, — мгновенно отозвался Сайто. — Показать, что даже царедворец не в безопасности, что сам страж сёгуна может стать жертвой. А какой смысл убивать безвестного монаха и подбрасывать тело в заброшенную выгребную яму, о которой и не помнил никто, пока труп не засмердел? — Да эти мятежники…

Он ему говорил: — Скажи на милость, как некормленый!.. И диви бы дорога дальняя… Ах, ты, Господи! Подойдя к саням с той стороны, где сидел седок, и остановившись тут лицом к седоку, а спиной к возчику, Антон сказал: — Да оно и не ближняя… И не ближняя, и не дальняя. — Он смотрел на седока из-под…

Трость так зачаровала, что он не сразу опомнился. А потом пошёл к старушке. Ругая себя спустя секунды, когда сначала отдал трость, а потом непроизвольно (воспитание, чёрт бы его!..) подал старушке руку, помогая крепче встать на ноги и уйти с опасных для неё ступеней. Слишком близкий контакт. Он отвык…

– Синяя сталь! Когда синяя громада подлодки замерла окончательно, у неё на носу, чуть ниже ватерлинии, открылось небольшое прямоугольное отверстие и оттуда, с хлопком, вылетело продолговатое тело торпеды. Она, пролетев метров пятьдесят, несколько раз ударилась о бетон. Бойцы в синих костюмах, побросав…

– Этого мы еще не знаем, – отвечал за всех Бенно, – но нельзя ли узнать, что это у вас за осленок, господин директор, – дрессированный он? Вероятно, он проделывает какие-нибудь фокусы? – Фокусы? Этот-то? О нет! – возразил черноволосый мужчина со смуглым лицом, несомненно южного типа, очевидно весьма…

– Макс, ты совсем оторвался от реальной жизни, – хмыкнул Артём. – Это же они советы психолога выполняют. – Он у них один на всех, что ли? – не въехал я снова. – А табличку на двери рядом с комнатой отдыха ты тоже не видел? – расплылся довольной улыбкой друг. – Это там, где у нас комната психологической…

– Самым обычным образом. – Он пожал плечами. – Тебе их кто-нибудь родит! У Вика с логикой всегда был полный порядок и я не мог с ним не согласиться, но меня всегда пугала перспектива стать отцом. Пелёнки, распашонки, какашки, детский плач, горы переломанных игрушек, сопли, слёзы. Если на одну чашу…

– Этот город точно есть, я чувствую. Того, кто должен искать, сокровище манит знаками. Так, Фосетту кто-то отправил копию письма охотников за индейцами. Охотники писали, как побывали в странном поселении, всеми покинутом. Фосетт ухватился за эту рукопись, как за главное доказательство: город Z, осколок…

Берег, черные волны, смутная полоса песка и громоздящаяся позади лесничего заповедная ночь. И он оборачивается и бросает своему подручному с огромным фонарем и в брезентовом анораке: «Шлюпка, однако, вернется, и…» Он отправлял нас к матери. И почти тридцать лет спустя – то же самое. А что могло измениться?…

Вождь знал, когда он совершил роковую ошибку, которая теперь будет стоить им всем жизни. Не надо было приходить сюда. Не надо было нападать на людское стойбище. Не надо было разорять его, убивать женщин и детей, уносить орудия труда и оружие… И, наверное, не надо было красть этих животных. Все равно…

Второй муж, Лука, был военным фотокорреспондентом. Ему жизнь была не мила, если он чего-нибудь не штурмовал, – за это я его разлюбила. Луку грохнули в Багдаде, при исполнении служебных обязанностей. Так из бывшей жены я стала бывшей вдовой. Третий муж, Макс, оказался нефтяным вице-королём. Сначала…

– Бухточка, – констатировал Сергей. – Сейчас посмотрю, куда нас занесло. Он похлюпал к берегу. Анна молчала, вцепившись левой рукой в ремень гондолы. Ленка попыталась осмотреться. Нечего не видно. Чёрный берег, чёрная вода. Нет, похоже, ближе к середине реки что-то просматривается… – Здесь промоина! –…

– Да что ж ты такая? Я же люблю тебя. И женюсь скоро. И будем вместе жить до самой старости. И повенчаемся, чтоб надежно, чтоб даже после смерти вместе. Посмотри, какая волшебная природа вокруг. И ты, такая красивая, молодая, желанная, – Ральф сделал ударение на последнем эпитете. – Почему бы эту ночь…

Хорошо, что Трей мой лучший друг, обладает исцеляющей магией. В какой раз он меня выручает и не сосчитать. Вспомнив как архимаг во время судебного процесса, кидал в мою сторону задумчивые взгляды, невольно покачала головой он, наверное, подумал, что я все специально подстроила. Надо прекращать о нем…

Во-первых, нужно потратить несколько часов на блуждание в лабиринте бочек с соляркой, стоящих за бараком станции, и определить сколько у меня топлива. Дрова в тундре на вес золота, поэтому частенько приходится ездить за ними черт-те куда на вездеходе или палить в печке отработку. Кроме того, соляра пригодится…

Пикник не задался: Левичев кидался в Леночку хлебными шариками, та в ответ дразнилась языком, Ольга постоянно что-то спрашивала, а я мямлил, посматривая на эти сочно-красные, с милыми трещинками губы. Как же хотелось захватить их, попробовать на вкус, мять неистово, задыхаясь от счастья, – так ведь близко…