Приключения

– И никто так не нашёл Чёрный Бриллиант? – Нет, мы даже отправляли запрос в министерство культуры Франции, но там помочь также не смогли. Или не захотели, кто их знает. И всё равно я верю, что мы его найдём. Ты тоже верь, Лума. *** Андрей Степанов вошёл в кабинет начальника, предчувствуя, что предстоит…

– Какова же твоя версия, Нэрданиэль? Эльф начал двигаться в сторону ребят, прокашлялся и стал рассказывать, остановившись рядом с Сесиль. Он не смотрел в её сторону, будто даже не хотел замечать её: – Около границ Либрерии недавно был обнаружен шпион из Ордена Луны. Может быть, это он замешан в этом…

– Свет для меня исчез. Все равно что на помойку меня выкинули. Я не поведусь больше на сказки, что это уроки жизни, не. Я годами себя успокаивал этим. Что в финале я буду бесконечно счастлив. Только это ни разу не похоже на жизнь. Он уже готовился подняться, оперся рукой на скамью. – У тебя неправильное…

Хочу тебя уведомить, Константин, что поставлю вопрос о твоем исключении на следующем собрании за неуспеваемость и прогулы. Пожалуйста, дайте мне еще шанс! – воскликнул опоздавший. На эту просьбу учительница покачала головой. Закончив разговор, она отправилась в учительскую. Пожав руку Косте,…

– Ну, милая барышня, на сим позвольте наш разговор завершить, – совсем другим тоном, светско-вежливым, неожиданно произнёс он и быстрым жестом приложил пальцы к своему виску. – Приятно было и прочая, прочая… Я и оглянуться не успела, как его приземистая фигура очутилась на другой стороне улицы. – А…

Сказывала старая, перед самой битвой, когда полки уж начали в ряды на поле строиться, явился к войску монашек – молодой, роста невысокого и из себя не особо видный. Обыкновенный, словом, монашек. Откуда он пришёл, никому не ведомо – мало ли, в самом деле, меж Москвой и Коломной монастырей да пустыней?…

Старики оставили хорошую сумму. Это в кассу, а это в карман. Голос женщины стал громче и даже пробился через хор сидевших рядом дальнобойщиков. Теперь она показывала Мэту-напарнику фотографии из крошечного альбома с мятыми страницами. – Слышь, сынок, заправка на двадцать девятой развязке работает…

Однако когда я пришла в шоколадницу, мои силы меня покинули. Мне захотелось плакать и я не видела смысла сдерживаться. Увидев слезы в моих глазах, Мадам Дюваль резко вздрогнула и испуганно произнесла: – Я ухожу. Она вышла из шоколадницы, успев бросить в мою сторону испытующий взгляд. Ей было безумно…

– Какая пара, друг другу под стать, – запричитала она. – Что ж ты плачешь, матушка, коль радоваться надо? – От счастья, от радости за вас и от горя за мать Афанасия. Не дожила, горевала за тобой матушка, да меня укоряла. Разболелась горемычная, до последнего дня за нею присматривала, уговаривала…