Прочие Детективы

Эвелина взяла на себя все расходы по открытию агентства. Нашла удачное помещение, сделала ремонт, оформляла необходимые документы. Список услуг изначально был небольшой: – Мошенничество и финансовые расследования. – Помощь в решении бизнес-вопросов. – Проверка личных данных. Постепенно, спектр…

– Хорошо, Людмила? – Танечка, у Люды три дела в производстве. Прошу тебя, всего пара допросов, просто поприсутствуй, большего от тебя не требуется. – Вы уверены, что Селиванов будет рад моей помощи? Все-таки лучший сотрудник, – заметила я не без сарказма. – Куда он денется, – улыбнулся начальник…

Его раздражают эти предупреждения. Даудолл обращается с ним, как с ребенком. Можно подумать, Уотт ничего не знает об этих людях, об этом мире… Он знает больше, чем полагает Даудолл. Тот снова идет вверх по лестнице, шагает в полутемный вестибюль, где пахнет свиным жиром и затхлым сигаретным дымом.…

Джиневра строила планы, но в какой-то момент ее рвение, ее уверенность в себе, ее застарелая, но острая боль взяли верх над ясностью ее ума, затуманив его. Джиневра забыла главное правило: нередко у персонажей есть собственное мнение. Персонажи склонны скрывать секреты – как от автора, так и друг…

Напрыгавшись по ухабам, микроавтобус заглох. Окрест царила темень, хоть глаз выколи. Небо затянуло тучами, не видно было ни луны, ни созвездий, и вдобавок оттуда, из провисших облачных брюх, сыпался мелкий секущий дождь. – Твою за ногу, – меланхолично выговорил Хряк, выглянув из автобуса. – Придется…

— Внимание, — сказал один из наблюдателей, — машина направляется в сторону города. Дипломат, сидевший в «Мерседесе», достал нож и открыл свой чемодан. Осторожно разрезал обшивку. За ней была легкая картонная перегородка, он вытащил ее. За ней лежало около пятидесяти пакетов с белым порошком, размещенных…

Человек, проверявший вагоны, грубо выругался и секунд двенадцать тупо смотрел на труп. На тринадцатой секунде он обратил внимание на опущенную штору окна, а на четырнадцатой взглянул на свои часы. Было 8.20 утра. Он снова выругался, соображая, кого надо поставить в известность, и на всякий случай…

— Плохо, — призналась я. — Мне мама заплетает. А что? — Помоги мне, пожалуйста! Пусть будет плохо, только чтобы заплелись. У меня резиночки с собой есть. А то одна я такая лохматая, а вы все вон какие аккуратные… Несколько ошарашенная, я помогла Дюймовочке украситься кривыми расхристанными косичками,…

* * * Выступление закончилось под восторженный рев публики. Респектабельные мужчины, позабыв о своих спутницах и растеряв остатки самоуважения, топали ногами и орали «Бис!», а секьюрити, вежливо поддерживая под мышки, оттаскивали одного особо ретивого поклонника от сцены. Грубую мужскую восторженность…

По радио по-прежнему надрывался певец Селиван, которому все клевал и клевал сердце злобный коршун. Интересно, что за коршун выклевал все мозги депутату Мариновскому? Может, депутат на солнце перегрелся? Получил солнечный удар и с ума сошел. Или выпил? А может быть, ширнулся? Час от часу не легче. Депутат…

– Этим отвратным, затхлым воздухом и дышать-то невозможно. – Затем, подняв глаза, устало спросил: – Просмотрел ли сегодня Тао Гань доклады городских старост, Чао Тай? Начальник стражи склонился над столом и, глянув в один из свитков, хмуро ответил: – Смертей все больше и больше, мой господин. Особенно…

И вот, стоя под дождем, он наблюдал за тем, как его идолы проскальзывают мимо, торопятся навстречу блеску и торжеству церемонии. А позже те же лимузины развезут их по роскошным домам и апартаментам. Когда последний из них скрылся за дверью, маленький человечек затрусил под дождем к автобусной остановке…

* * * Они были подругами, Мила и Светлана. Обеим – по двадцать три года. Светлана – замужем за Виталием Дибичем, финансовым директором «Вита-Банка», Мила – незамужняя. Она работала оператором в этом банке. Светлана, ясное дело, покровительствовала Миле, и ей это, судя по всему, нравилось. Она попросила…

– Глянул? – спросила Катька на остановке. Андрей поднял бровь. – В зеркало, – напомнила она. – А, понял… – бровь скользнула на место. – Забыл. Мальчишка вскочил с травы и затрясся в предчувствии. * * * Длинный, бесконечный мост. Бескрайняя, заснеженная река. И шорох шин. И никого. Дома, крыши, столбы…

– Нашли себе Золушку… – пыхтела Катька, сидя на табуретке перед архивным шкафом и яростно листая пухлую папку. – Составь сведенья, подмети пол, посади сорок розовых кустов, познай самое себя – и можешь, блин, своей текучкой заниматься… А потом начнется: «Почему квартальные валяются? Почему пени не начислены?…

Господин покосился в мою сторону не без подозрений, и его гладкое лицо приобрело смущенное выражение. Пока я пыталась втиснуть все пакеты с мусором в лифт, мужчина средних лет приятной наружности и, я бы сказала, окружности подошел к двери и нажал кнопку звонка. Я в срочном порядке принялась обратно…

В одиннадцать явился коммивояжер от фирмы, производящей садовую мебель. Ее светлость приняла его и выбрала по каталогу два больших садовых кресла. Дворецкий потому знал об этом, что после ухода агента леди Фаррен показала каталог ему, когда он зашел узнать, какие будут распоряжения шоферу; ее светлость…

Откинувшись на спину, он снова закрывает глаза. Дыхания его почти не слышно. Ему не больно. Да по-настоящему и не страшно. Интересно, как долго ему ощущать ладонью биение своего сердца? И выпадет ли ему шанс, прежде чем все остановится – его сердце, закат солнца и коловращение галактик, – вновь насладиться…

Странно, о чем я тут болтаю, мог бы говорить только с Микки да с Бу-Бу. У нас с Микки волосы темные, а Бу-Бу – блондин. В школе нас дразнили макаронниками. Микки зверел и задирался. Я сильнее его, но рукам воли не давал, только раз. Сначала Микки увлекался футболом, играл здорово – правым крайним, кажется,…

Вчера областной суд приговорил убийцу — художника Сосновского — к высшей мере наказания. Но, как ни странно, ни по окончании следствия, ни после известия о приговоре, которое принес следователь прокуратуры Тищенко, не возникло у Коваля ощущения завершенности дела — то обычное ощущение, которое появлялось…