Проза

Маккавей — это романтическая мечта, кровно связывающая прошлое с будущим, разрушенный дом с парусной лодкой, этим символом стремления к новым берегам. Есть возле дома конструируемая им лодка — значит, есть и дом, и жилец в этом доме. Чувствующий острей и катастрофичней других, Маккавей олицетворяет тоску…

– И Гагарин? – спросил кто-то из младших детей. – Нет, Гагарин вернулся, но вы молодцы, дети, – тоном жизнерадостной идиотки похвалила нас учительница. – Теперь, в честь этого торжественного события… – Праздника? – уточнил Андрюха. – Да, в честь торжественного праздника, мы проведем мероприятие.…

Разглядывая неясные очертания ещё незнакомых мужчин, Поппи почему-то думала о том, что дома не прибрано. Лучше бы она сегодня не готовила рыбу. Потом Поппи не раз удивлялась, почему в такую минуту волновалась о каких-то мелочах, ведь причина визита была куда серьёзнее ароматов кухни и неровно лежавших…

Я не удивляюсь людям с кожаными кулаками в моем сне и тому, что они там делают — я не знаю, есть ли в снах место удивлению — но что-то внезапно выталкивает меня на поверхность, в реальность бабушкиного голоса: — Воскресенье… Маневры… Тревожат людей… Чуть свет… Я сплю? Вроде, нет. Чуть свет. Рассвет.…

Вечером, глядя, как я пью чай, мама сказала: «Ты, правда, недотягиваешь до толстого журнала. Ты плохо питаешься». Сам Иван Иванович давал читать мои рассказы двум писателям. Один сказал, что это гарнир без жаркого, а другой пожалел, что я не Книппер-Чехова, потому что в этом случае все давно бы напечатали.…

Помнил этот склад когда-то лучшие времена, а уж теперь… туда постеснялась бы зайти и церковная мышь! А ведь знавала когда-то батарея и лучшие времена! Всей страной строили и восстанавливали после войны. За честь считалось попасть сюда служить! Боевой счёт выглядел очень солидно, вызывая невольное уважение.…

Ну вот, мол, вырядилась и сижу. Ну, еще что выдумаешь? На вопросы отвечала «да» и «нет». За обедом ничего не ела. Вечером старый граф, переговорив о чем-то очень долго и таинственно с моей матерью, стал прощаться. Дочь его радостно вскочила с места, но он остановил ее: – Ты будешь сегодня здесь…

Его лукавый взор внезапно облил Селижарова ненавистью; у того тоже запрыгали щёки, и он ответил ему таким же взглядом; они обменялись взорами, как вызовом. — А что, Евлампий, — наконец спросил в свою очередь Селижаров Сутугина хриповатым басом, — не наймёшься ли ты ко мне, Евлампий, свиней пасти? Почём…

Подняв глаза, я увидела кутавшуюся в покрывало незнакомку. – Меня сегодня уволили и обокрали, мне негде даже переночевать, – безжизненным голосом ответила я. – А в целом все хорошо. – Пойдем, – девушка схватила меня за руку и потянула за собой, отдавая распоряжение: – Лартек, остановите наемный экипаж…

— Может, мне удастся пригласить кого-нибудь из здешних девочек? — спросил Тихоня с надеждой. Ребята уставились в пол. Пит покачал головой. Том и Джек Филлипс тоже покачали головами. Тихоня сразу понял, о чем они подумали. — Все здешние уже приглашены на банкет еще в начале года, в сентябре, — сказал…

Оказалось, что фрукты, чье имя мы носили, плохо произрастают в тропиках, им требуется более прохладный климат. Яблоня моего деда, высаженная в большом керамическом горшке во дворе, так больше и не выросла. В засушливую погоду я ее поливала, но ей все равно не хватало воды. Ее побуревшие листья съеживались…

Отец Ральф благословил Святые Дары, потом напомнил пятерым мужчинам, что в ночь перед Пасхой Люцифер выходит на промысел, мечтая утащить с алтаря Святые Дары, и потому все пятеро должны бдительно оберегать хлеб и вино. Какое-то время после ухода священника они послушно стояли на коленях, глядя на кубок…

– Алло… – Алло. Юлия? Простите, что вас потревожили среди ночи. – Слушаю вас. Медсестра тихо откашлялась. – Ваш муж умер четыре минуты назад. Примите мои соболезнования… Вам нужно приехать… Телефон падает. Гудки… Я умер только что. Не четыре минуты назад и не от остановки сердца. Я исчез…

Милый друг, приди сюда, я выну из кармана зеркало и брошу солнечное пятно на твоё лицо и освещу тебя, милый друг! Ты лежишь в кровати до 10 или 11 часов дня и, тем не менее, встаёшь усталый и истомленный. Я вижу тебя перед глазами, когда ты выходишь на улицу, ты щуришь глаза, как будто утренний…

Нужно выиграть время перед тем, как в сотый раз повторить: «не помню», и я начинаю с незрячими глазами протирать очки. Стена из моих невнятных «не помню» все еще кажется мне достаточно прочной. Небрежным, исключающим неповиновение голосом, капитан торопит: – Давайте, давайте! Меня жена ждет! Ведь…

В августе 1828 г. в Тифлисе, перед отъездом в Персию, Грибоедов обвенчался с Н. А Чавчавадзе. Оставив жену в Тавризе, выехал с посольством в Тегеран. Здесь он стал жертвой заговора, во главе которого стояли Фет-Али шах и его сановники, подкупленные Англией, боявшейся усиления влияния России в Персии…

Я закричал, желая издать сотрясающий стены рык варвара, рев, распахивающий окна, в крайнем случае вопль, который заставит Стара — одного из наших аналитиков, вон сидит рядом — оторваться от своего монитора, но исторгшийся из меня звук скорее напоминал жалкий писк хорька, ненароком получившего пинок и…

А самое странное, что этим «кто-то» оказалась Марина. Она открыла мне глаза только тогда, когда я уже дошел до ручки в этой игре в кошки-мышки и у меня больше не стало сил уговаривать себя, что я умнее этих гадов, что жажда денег все равно — рано или поздно — погонит их по следам муфлонов и тогда — хрясть! —…

Мама считалась одной из самых лучших хозяек в селе. Ее род в прошлом был зажиточным. Аккуратная во всем и очень опрятная, мама сгорала со стыда, когда видела нас оборванными и перепачканными в грязи. Когда мама посылала нас в село за покупками, то целый час давала указания, придирчиво осматривала то…

Женившись, Конфуций поступает на службу в дом Цзи, где занимается, согласно Сыма Цяню, «измерениями и взвешиваниями». Вероятно, речь идет о работе в зернохранилищах. Затем он назначается смотрителем пастбищ. В 28 лет Конфуций впервые принимает участие в торжественном жертвоприношении в главном храме…