Проза

Презирая себя, понимая всю свою никудышность, я все же поехал на Смоленскую, в этот магазин, потому что не купить пишущую машинку стало еще позорней, страшней: кто б я был без этих своих все оправдывающих мечтаний? будто я вовсе не трутень на шее у матери, а писатель, ну на худой конец поэт... А у Смоленской…

Я молюсь. Я молюсь всякий раз, как только предоставляется возможность, однако повторяю всего лишь слова. «Я молюсь, я молюсь», другой молитвы я не выучила. Как только хозяева уходят из дома, я начинаю молиться. Я молюсь вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями – стирать, убираться, чистить,…

– Ну вот, – сказал большому чиновнику его спутник, – а вы говорите «конкурент»! Забудьте! – Но до выборов еще почти год, – попытался возразить чиновник. – Значит, есть время еще снять несколько серий этого скучного фильма. Кстати, на этой пленке самое интересное еще впереди. Правда, качество неважное.…

Ладно. А в этот момент одна безмерно любимая особа где-то носится, как пуля в стакане, за три тысячи километров, вместо того чтобы плавно ходить и двигаться. А потом, с присущей ей внезапностью, выходит на связь и передаёт срочную весть: в результате утренней беготни у неё там в лифчике всё вспотело!…

Пятница. – Теперь она пристает ко мне с другим: умоляет не переправляться через водопад. Кому это мешает? Она говорит, что ее от этого бросает в дрожь. Не понимаю – почему. Я всегда это делаю – мне нравится кидаться в воду, испытывать приятное волнение и освежающую прохладу. Думаю, что для того и создан…

– Садись! – крикнула мать. – Того и гляди еще грохнешься. Садись обедать, говорю. – Не хочется, – ответила Мартина, направляясь к раскаленной плите. – Мне холодно. – Ешь, говорю я тебе, – Мари улыбалась, потому что и губы, и все складки ее лица раз и навсегда сложились в улыбку. – Сегодня у нас мясной…

Отчего-то не дают покоя апартаменты 15. В апартаментах 15 что-то затевается. Я чувствую это всей отопительной системой. Она – моя интуиция, редко подводит. Дело даже не в количестве странных персон, которые постоянно проникают в квартиру и покидают ее. И даже не в особенном аромате любви и смерти, который,…

Дело шло к зиме, надо было срочно заготавливать дрова на зиму. С деньгами были проблемы из-за переезда с Дальнего Востока, перерыва в работе и необходимости обустраиваться на новом месте. Отец брал лодку у одного нового знакомого, и мы с ним рыскали по Иртышу, собирая всё чем побрезговали другие добытчики.…

– Что вам угодно?! – Из-под густых черных бровей на меня смотрят глаза кавказского человека (распознаю всегда, сказываются долгие годы жизни на моей родине, в Баку). – У меня семья! – выпаливаю я. – Должен родиться ребенок. – Ну и что?! – Густые брови в удивлении встали домиком. – У меня тоже семья.…

Как-то однажды Игнатий набрел на эту мысль — о преступном нежелании русского народа заниматься физкультурой, кому-то высказал ее, его поддержали. С тех пор он так часто распространялся об этом, что, когда сейчас заговорил и все о том же, жена его заскучала и стала смотреть в окно. — …Поэтому, тятя,…

– Успеем, – успокоили его. Куликов пришел последним. Он, видно, хорошо опохмелился на дорожку, настроение приподнятое. – Здорово, орлы! – приветствовал он всех. И отдельно Щиблетову: – Но не те, которые летают, а которые… – Залезайте, – несколько брезгливо оборвал Щиблетов. – Зале-езем, куда мы денемся, –…

Петя, возможно, забыл, когда и кто вокруг него увивался, но ему приятно, что – увивались. – Она сегодня опять будет. Смотри, не сули ей ничего! Ей шиферу надо, лярве. Петя провел толстой, короткой ладонью по волосам. – Ты про кого? – А эта… не знаю, как ее фамилия, знакомая Колмаковых. Все летку-енку-то…

– А мор свиней в прошлом месяце?.. Это же не стихийное бедствие, это безалаберность. Халатность. – Директор выговорил эти два слова твердым, спокойным голосом – он их не выбирал и ни на мгновение не задумался: говорить ли этими или подыскивать другие? – У вас есть акт ветврача об этом. Скрыли. У Аксенова…

– Хорошо. Вы на какой ряд будете брать? – Ишь вы какой!.. Хи-хи-хи! Хмырь тоже счастливо рассмеялся: – Какой? – Хитрый. – Не хитрый, а одинокий. Вот я вам и доказал, что одиночество – это плохо. Видите, я все средства пускаю, чтобы не быть одинокому. – Я этому одинокому сегодня по шее дам, – тихо…

Верка брезгливо сморщилась. И тут же вспомнила проводницу последнего вагона. Нет, Верка не хотела быть на нее похожей, и, хоть мужик с голой ногой был ей уже не нужен и противен, Верка сочувственно покачала головой. – Да, худой вы, худой. Грыжа мучает? – И полезла в сумку. Сверху лежала булочка, от…

Наш герой – честный человек по сути, но по форме он жулик. Справедливый и благородный по первому впечатлению отставник – по сути махровый спекулянт. Следователь, которому подобает быть по долгу службы твердым, решительным и непоколебимым, позволяет себе иметь человеческие слабости, то есть на поверку…

— Дикая жара… — вытирая лоб скомканным мокрым платком, доверительно, как давнему знакомому, пожаловался толстяк. — Невозможный климат, поверьте, просто невозможный. Меня зовут Огюст Реми, а вас? — спросил он, снова поднимая свой стакан. — Грант. Сэм Грант. — Англия? Нет, судя по выговору, скорее…

Мисс Лорд критически оглядела комнату. Пэтти по-прежнему была в дорожном платье. – Надень униформу, Пэтти, и заканчивай разбирать вещи. Чемоданы уедут завтра утром. – Да, мисс Лорд. – Присцилла и Констанция, почему вы не на улице с другими девочками и не наслаждаетесь этой чудесной осенней погодой?…

– Ну вот, только интересно стало… Но мы завтра придем? – Да, конечно, – Дмитрий, не оглядываясь, размашисто зашагал к лесу. Оля заковыляла за ним, остановилась, последний раз посмотрела в небо. Там снова висел темный силуэт. * * * Они сидели в старом доме, в котором когда-то жила семья Дмитрия.…

– Братишки-селяне! – закричал Ивашка Евтухов, разевая рот с выбитым недавно по пьянке зубом. – Вот и пришло наше, значит, счастливое времечко – сказала линия генеральная, что жить нам теперь одной колхозной семьей. Землица, живность, а также эти, значит, труда орудия – все будет общее. – А как линия…