Проза

— А кто его кормит? — Я. — Он твой брат? — Друг. — А деньги у тебя есть, француз? — Маловато. А как вы узнали, что я француз? — Здесь все всё узнают быстро. Мы знали, что тебя должны были отпустить вчера, и что ты бежал с острова Дьявола, и что французская полиция искала тебя, чтобы упрятать…

– Прости, дорогая! Затем домой воротился. Никто его не ругат, никто его не страмит. Самоварчик наставил, сидит, радуется: «Вот кака жисть пошла приятная!». Однако соседи вскоре заудивлялись, почему из Варвариной квартиры ни крыку, ни драки не слыхать. Донесли в участок, что не на кирпич ли даму пережгли,…

Дядя Володя выпил перцовки. — Стремиться надо, Славка. — Уж и то говорю ему: «Стремись, Славка…» — Говорить мало, — заметил дядя Володя и налил еще рюмочку перцовки. — Как же воспитывать-то? Дядя Володя опрокинул рюмочку в большой рот. — Ху-у… Все: пропустили по поводу воскресенья, и будет. —…

— Кто ты такой, что шляпу напялил? — не унималась жена. — Как тебе не стыдно? Тебе, если по-честному-то, не слесарем даже, а навоз вон на поля вывозить, а ты — шляпу. Да ты что?! Анатолий знал лагерные выражения и иногда ими пользовался. — Шалашня! — сказал он. — Могу ведь смазь замастырить. Замастырить?…

«Кого же это? — подумал Филипп, вглядываясь в людей. — Из какой-нибудь деревни, что вверх по реке, потому что не слышно было, чтобы кто-то поблизости помер. Только почему же — откуда-то везут? Не дома, что ли, помер, а домой хоронить везут?» Когда паром подплыл ближе к берегу, Филипп узнал в одном…

С приветом. Иван Петин. Шофер 1 класса. Иван взял свой «раскас» и пошел в редакцию, которая была неподалеку. Стояла весна, и от этого еще хуже было на душе: холодно и горько. Вспомнилось, как совсем недавно они с женой ходили этой самой улицей в клуб – Иван встречал ее с репетиций. А иногда провожал…

Выпили. – Да некогда же! – тоже с досадой сказал Пилипенко. – Головой-то кивать – некогда. – Зато теперь будет время: попрут вот на пенсию… – Ну, это еще бабка надвое сказала! – Пилипенко твердо посмотрел прямо перед собой. – Это еще… уравнение с двумя неизвестными. – Все равно не умеете! – решительно…

— Я подожду, — сказала она. На самом деле обед готов был, оставалось налить две тарелки. На самом деле я выкраивала время на «сообразить»: что могло понадобиться этой малознакомой женщине в моем доме? С какой сырости она завелась у меня? Господи! Да тысячу раз получужие дядьки и тетки вваливались,…

– По зубам, по зубам, я уверен, вы поймете. Я доказал теорему Ферма. Телевизор в холле работал скверно. Постоянно шли горизонтальные полосы, звук то исчезал, то возвращался. После программы «Время» несколько человек ушло, освободилось кресло. Я опустился в него и стал задремывать под однообразный документальный…

В этот день рабочий Карл Люкеембургер был особенно доволен. После длительных хлопот он заполучил наконец французский паспорт. Теперь ему на этих свиней наплевать! Он французский подданный, и ему нет до них никакого дела. Новый год он решил для вящей безопасности встретить в семейном кругу, с женой и…

Вдруг он услыхал недалеко от себя в кустах что-то, похожее на вздох. Он остановился и, изобразив на лице внимание, вслушался. Звук раздался снова. Слева от него, сквозь зелень, он увидал кусок розовой материи, и что-то толкнуло его туда - ближе... - Вера Даниловна! Встаньте, сделайте божескую милость!…

Он посмотрел мне прямо в глаза. – Ты опять все сразу же поняла! – удивился он. – Я смотрю, стоит только произнести твое настоящее имя, и ты сразу же начинаешь выполнять свои прежние функции. Да, Зеркальце, Германия стала моей судьбой! Видишь ли, на войне для каждого наступает минута, когда он спрашивает…

Я влюбился в Лили как теленок, что считалось у нас самой романтической формой влюбленности, – втюрился по уши, по тогдашнему выражению. В то незабываемое лето я трижды объяснялся ей в любви. В первый раз – на галерке кинотеатра «Рикардо Пальма», расположенного в Центральном парке Мирафлореса. Дело было…

Харгрейв показал нам орнамент на одном из подножий — жезл, перевитый двадцатью четырьмя узлами, с которого слева и справа свисали шнуры с расходящимися концами, и объяснил, что это изображение символизирует спинной мозг человека, а рядом были помещены изображения, иллюстрирующие экстазы и сверхчувственные…

В течение всего пути он был очарователен, поражался вышине деревьев, густоте всходов, резвости лошади. Когда он вступил на крыльцо замка, г-н де Меруль произнес с оттенком дружеской торжественности: – Теперь ты у себя! Жозеф Мурадур ответил: – Спасибо, дорогой мой, я и рассчитывал на это. Впрочем,…

– Там Шурка, – кивнул он маме. – Где? Где? – заинтересовалась мама, но она была ниже полок с тетрадями, поэтому видеть Шурку по другую сторону не могла. Они дождались, когда, набросав в корзину разные разности, девочка пошла к выходу, а значит, к ним, они смотрели на нее и улыбались, но она прошла…

Он попытался представить себе образ Всевышнего, спасающего его от невзгод, но все, что он смог,– это увидеть маркиза Конингема, неистово колотившего своей тростью о крышу кареты и заставлявшего кучера гнать еще быстрее. – И хоть я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной...…

Харя пару раз очертил перед собой внушительного диаметра полукруг. — Потом повалил ее в папоротник и как вдул! А она кряхтит: «Ой, Роберт, ты убьешь меня!» — и подмахивает так, что сучья хрустят. Во, ребзя, это было порево! Весь сончас он ее тянул! Два раза переворачивал! — Кого? — изумился Хайдар…

– Гуд морнинг, Валерий! Сейчас спущусь к брекфасту! – не сдерживается она от мелкого хулиганства. – Софья, никакого английского в доме! Только родная речь! Не смешиваем! Не издеваемся над языками! – шутливо грозит из-за двери хозяин. Валера насаждал и насаждает в доме русский. Именно насаждает.…

Потом, по кокосовому ковру – на второй этаж. Бежевый коридор, снова иной мир, мещанская мечта о роскоши. На кремовых дверях медные номера – и тишина. В тишину из-за какой-то двери бил резкий немецкий голос. Старик – только теперь я заметил, что он хромой, приволакивает ногу; не потому, что не хватало…