Проза

– Все в порядке, Мансур? – Спросила мама после приветствия. – Не волнуйтесь, тетя. Главное – никто серьезно не пострадал, а наш товар застрахован. Все, что мог, я сегодня сделал, с остальным разберусь завтра. – На все воля Господа. Мансур, ты так долго скрывал от нас это чудо. Хочу тебя за это поругать!…

– Одна. – Мишка, ты с ума сошла, – воскликнула подруга. – Что значит – одна? Ты как себе это представляешь? Ты знаешь, как там к русским относятся? Да тебя пришибут, ограбят или изнасилуют! Она провела кончиками пальцев по лицу, словно стирая невидимые морщины. Идея поехать в Таллинн родилась совершенно…

Да это и не стена вовсе. Это мужик! Здоровенный, как шкаф, со стальными мышцами… потому я и спутала его со стеной. Мужик оказался высоким, со здоровенными ручищами, что схватили меня за плечи и не отпускают. Ой, мамочки-иии. Пискнув от неожиданности, я дёрнулась, стараясь вырваться из его стальных…

Привет родителям. Да, и о гонораре. Моей маме относить гонорар не надо. Потрать его сам на что-нибудь, купи конверт для письма, блокнот, авторучку… Я тут осенью заработал денег (точнее не тут, а за Байкалом), думаю издать чемодан писем. Помнишь рецепт «литературы мирового уровня» от т. Климентова (Платонова):…

-- Далеко шагнули, ох, далеко,-- говорил он, аккуратно складывая номер к номеру.-- Мы-то вперед, а во Франции нехорошо... Наполеон, конечно, умный человек, но хлопочет только о себе. Да... У нас лучше. Пред круглыми очками Якова Семеныча, как в "зеркале гадания", проходили все политические и общественные…

До 1924 года мы жили в маленьком домике во дворе дома маминых родителей, а затем купили соседний дом с большим двором и старыми надворными постройками – для ребячьих игр возможности неограниченные. Себя я помню с четырех лет. Особенно запомнился дедушка Семен, отец папы, с которым я любил играть его…

Я почесал затылок. Мать права, по большому счёту. Пенять приходится на себя. Мы имеем то, что заслуживаем. А заслужил я тяжёлое социальное положение. Вернулся после одиннадцати лет к матери в однокомнатную квартиру в хрущёвке. Была у нас четырехкомнатная квартира в том же районе. Но, когда отец упокоился,…

Прошло слишком много времени, чтобы я мог на что-нибудь рассчитывать. Помню, как она сказала, когда я встретил её на уборке картофеля, в резиновых сапогах, старой куртке… “Я еще не замужем!” Было ли это ответом на предполагаемый вопрос, который ей последнее время обычно задавали или легкое кокетство…

Говорила она все это с присущей ей горячностью, потому что и в самом деле ее любовь к музею отличалась подлинно трогательным бескорыстием. Когда Пастухова была моложе, ей предлагали порой более выгодную работу, например, лифтершей в высотный дом или курьером в издательство, но она не соглашалась. …

16. Заколем быка-войну внутри нас, и устроим пир в честь мира. 17. Я внутренний интериндивидуал. 18. Я пью в одиночестве, в тесном кругу внутренних друзей вино из своего подсознательного погреба. 19. Эготика — есть торжество внутри Я, а не самохвальство.…

Ничего страшного. Она будет терпеть до тех пор, пока он не встанет на ноги. Зато вместе. И в горе и в радости. А росток все глубже пускал корни. Дилан все чаще пользовался слабостью и виной. Ева все реже считала себя человеком. Нынешняя Ронан со сложностью вспоминает то время – уж слишком сильно…

Открыто собрались прибрать всё к рукам. А к странам, слабей, добиваясь смиренства. Относятся будто к своим батракам. Не ведая жалости, право диктуя, Своим поведеньем творят произвол. Глобальное зло, под добро маскируя. Замыслили сделать Всемирный раскол. Заблудший народ, где правители…

Отвечал Марат невпопад, чаще всего кивал, приговаривая: «Да… да, да… ага», — затем просил подождать минутку, но проходили одна, две, три минуты, а он продолжал молча сидеть, глядя в пустоту и медленно покачиваясь. Вывести его из этого пограничного состояния между забытьем и реальностью можно было, только…

— Ну в общем моё предложение такое, — внезапно сказала она, — Пойдём пройдёмся по парку, и мороженое ешь, а то растает, ну а там решим. Я мог только повиноваться, так как был очарован этой девушкой. В тот вечер мы прогулялись по аллее, вдоль берега, и при расставании я всё-таки решился и взял её номер…

Снова тишина и музыка на фоне. Песня странная: "лай-ла-лай". Будто собачья. Неприятная. Славка бы, что ли, проснулся. С ним хоть как-то дорога поинтересней будет. Он уже взрослый. Ему целых восемь лет. Закончил первый класс. Мама и папа его хвалили. Ещё ему в школе дали какую-то бумажку красивую. Мама…

Он пришел. Перед ним дверь № 14. Обшарпанная с причудливым рисунком. Защитила бы эта дверь от истинной опасности? Нет. Доказательства были прямо перед носом: дверь была открыта. Правильнее сказать выломана. Он удивился. Еще только два часа дня. Неужели никто не слышал, как выламывалась дверь. Где милиция?…

— Вы — Оля? — спросила я. Это прозвучало, как мольба. Если бы я добавила: «Умоляю, не говорите, что вы — не Оля», это было бы очень честно, потому что мои интонации говорили именно это. — Ой, да-а! А вы Саша? — проговорила она, выдохнув с облегчением. Оказалось, что летим мы в разных отделениях.…

– Не… Я уж так. Она пошла, при каждом шаге охая и заваливаясь на правую сторону, с которой её придерживал муж. Я поспешил вперёд, открыл и подержал калитку, которая у Черемшановых на лёгкой пружине, чтобы закрывалась, но не хлопала. К дому вела дорожка, выложенная плиткой; справа за забором – садик…

– Ну что ты, Кирюша, не надо так прямолинейно… Тявкнула Альма, и Антон сказал: – Вот, даже собачка намекает, что пора идти, – и, помолчав немного, добавил. – Темнеет. Лиза вскочила, свистнула, подзывая таксу, и поглядела на друзей с шутливым вызовом: – Мы с Альмой уходим. Альма покрутила головой,…

Полного понимания того, для чего это сделали с ним, у него не было. Он по крупицам собирал ответы из уже произошедших событий, и тех, что наступят в будущем. Конечно, проще было бы спросить у того самого человека, но он никогда не давал ответов, а если и давал, то эти ответы были настолько отстраненные…