Проза

– Он принадлежал к числу тех офицеров, из которых вырастают крупные военные деятели! Дорогой мой, служите, как ваш брат! Вестовой проводил меня к разведчикам. Я услышал, как погиб Павка. Постоянной линии фронта не было, и разведка – тридцать конников – без труда проехала в расположение противника,…

В большой библиотеке моего деда была огромная, тяжелая книга, которую я часто перелистывал и читал. В этой неисчерпаемой книге имелись старые, диковинные картинки – иногда страницы сразу раскрывались так, что картинки эти светло и гостеприимно как бы встречали меня сами, иногда я подолгу искал их и не…

Он шёл, а на его лице ещё порхали огненные мотыльки – её поцелуи, в его сердце ярко пылало могучее пламя вдохновения, и сама собой слагалась светлая и могучая песнь во славу любви и в утешение вам. Тёмно-синее бархатное небо, усеянное бриллиантами и изумрудами трепетно сверкавших звёзд, тихо и ласково…

Вечерело. Тьма - сырая, мозглая, холодная - всё более сгущалась вокруг нас. Волны шумели как будто глуше, чем раньше, а дождь барабанил о доски ларя всё звучнее и чаще... Где-то уж продребезжала трещотка ночного сторожа... - Есть у него пол или пет? - тихо спросила моя помощница. Я не понял, о чем…

Живое тело, утверждает Декарт, – не более чем чрезвычайно сложный механизм. Все его отправления совершаются так же, как движение часов или другого автомата в зависимости от расположения их гирь и колес. Не нужно «в этом случае предполагать никакой растительной или чувственной души, никакой особой причины…

Улитки выползали на шоссе и отправлялись в безнадежно долгий путь на другую сторону дороги, которой им никогда не достичь. На его памяти ни одна самостоятельно не доползла. Что влекло их туда? Слепой инстинкт? Такой же незрячий, как его душа? Неужели инстинкт обещал им, что на той стороне лучше, что…

Звонил его начальник. – Как там твой подозреваемый? Колется… или не колется? – спрашивал суровый голос на том конце провода. – Так… в общем, никак… Как всегда разбираю людской хлам… – замялся в ответ следователь. – Похож он на маньяка… или же не похож…? – с ударением на вторую гласную переспросил…

Заслышав мои шаги, Продавец овощей оторвался от доски с фигурками и обрадовался: – Неужели живая душа? Ты играешь в шахматы, живая душа? – Увы, – сказал я виновато. Мне было жаль тушить человеческую радость – но я с детства питал отвращение к шахматам. – Ничего, я научу, – засуетился Продавец овощей. –…

Наступило воскресенье, а именно в праздничные дни происходили сражения. Но то ли из-за стыда за прошлое поражение, то ли по какой другой причине войско, к которому принадлежал Занд, оказалось еще малочисленней, чем обыкновенно. Тем не менее, зная, что есть куда отступить, Занд решился принять битву.…

– Не суетись, – сказал Кнопф, – старому другу довольно будет чашечки кофе. Убить меня мало! Ведь я же потащился в магазин за кофе. Это и называется – вить веревки. Когда я вернулся, автомобиль-жук уже стоял у нашего подъезда. Я вспомнил, что не давал Кнопфу адреса и расстроился еще больше. За два…

По городу пошла потеха! Встречая теперь Поцелуева, никто не мог удержать улыбки. А самые разговорчивые непременно выскакивали: – Здравствуйте, Александр Фёдорыч! Наше вам... Женское платье не требуется?.. И только Клавдий Маркелович отнёсся к Поцелуеву с состраданием. – Полноте, голубчик! – уговаривал…

Со мной он был откровенен. – Мой юный друг, я, в сущности, страдаю импотенцией. Она всегда начинается, стоит только пожелать чего-то этакого. Голодному ведь не нужны ни марципаны, ни икра. Я уже достиг той стадии, когда ни одна женщина не может быть для меня по-настоящему прекрасна. Мне лезут в глаза…

— Правда ли, что Ламбертон застал жену… Расскажите-ка, Ла Рукет. Председатель взял стопку бумаг. Голос его звучал монотонно. До глубины зала долетали обрывки фраз. — Испрашивают отпуска… господин Блаше, господин Бюкен-Леконт, господин де Ла Виллардьер. Пока Палата давала разрешение на испрошенные…

Вот так-то. Впрочем, иной раз и глупая голова может сослужить службу человеку. Хоть пастор и натерпелся сраму, но чему-то он, видать, обучился в школе, потому что в конце концов пастор оказался тем, кто смеется последним. В те годы, когда господин Манволь был пастором в Коуруме, там жил владелец поместья…

Да разве мог я словами описать те томительные, те яростные ощущения, что испытал накануне, на костюмированном балу, во время вальса?! Таинственная незнакомка вдруг отпустила ленивым жестом газовую шаль с белоснежного плеча, и на мои ноздри обрушилась упругая, многослойная волна благоухания. Мне почудилось,…

Охотник кивнул и кончиком языка провел по губам: – Да, голуби всегда летят передо мной. Как вы полагаете, господин бургомистр, следует мне остаться в Риве? – Пока что я не могу этого решить, – ответил бургомистр, – Вы мертвец? – Да, как видите, – сказал охотник. – Много, должно быть, очень много лет…

– Охотно верю; подумаешь, открытие! Я по самой своей природе ближе вам, чем любой посторонний, как бы он ни старался. Это вы тоже знаете, к чему же тогда такие жалобы? Скажите лучше, что это кривлянье, и я сейчас же уйду. – Вот как! Однако наглости у вас хватает! Вы слишком осмелели. В конце концов,…

– А что в ней? – спросил я, рассматривая печати. Они были поставлены юбилейным рублем. – Сюрприз, – ответил Толя. – А что в этом сюрпризе? – Сюрприз – это подарок, – сказал Толя. – Но такой, что никто не знает, что в этом подарке, Еще в начале учебного года в нашу школу пришло письмо из Чехословакии…

За «проездом», за тополями, притаилась железная дорога, о существовании которой он никогда не вспоминал, а сейчас с удивлением услышал присвист тепловоза, мягкое постукивание колесных пар, подумал о прожитом дне, выделив его из череды предшественников за то, что день подарил ему строчку и – ну разумеется,…

Прибывший строгановский обоз временно разместился вокруг палат. Александр Николаевич вынул из-за кушака пистолеты, небрежно швырнул их на мягкое сидение возка. Не заходя в хоромы, пошел он к малой часовне, где в склепах под каменным полом покоились кости его предков, чьи имена вошли в историю государства…