Проза

Турбаза мне понравилась — четырнадцать коттеджей, выстроенных буквой "п", в середине — танцплощадка и крытая бетонная площадка, должно быть, былой кинозал. Возле входа на территорию — кухня и туалет, типа сортир, правда — кирпичный, чистенький. В коттеджах — холодильник, кровати, тумбочки. На верандах…

Секретарша приносит пепельницу, сигары и сигареты и спрашивает, что мне еще потребуется. Я прошу предупредить меня, когда придут исландские представители. Они всегда приходят раньше других. Рады небось вырваться из своих контор. Я застегиваю на жилете верхнюю пуговицу. Жилет тоже имеет большое значение.…

Царица продолжала: — Какие у нее глаза, рот, цвет лица, грудь? Валтасар протянул к ней руки и воскликнул: — Позволь мне взять перышко, которое прильнуло к твоей шее, и я отдам тебе половину моего царства вместе с мудрецом Сембобитисом и евнухом Менкерой. Но она встала и, звонко рассмеявшись,…

Альбину ее вопрос, кажется, рассердил. — Достаточно посмотреть на тебя, чтобы понять: не с курорта вернулась. — Но, видно, исправляя свою резкость, уже мягче спросила: — Русские, когда освободили, никакого документа не выдали? Они же обожают всякие справки. Пришлось объяснить, что освободили их внезапно,…

Я замечаю смутно белеющее пятно ее майки рядом с мусорными контейнерами в одной из прилегающих улиц. Она упала. На мой зов она не реагирует. Я опускаюсь на колени рядом с ней. Ее лицо не имеет ничего общего с теми лицами, которые чем-то напоминают вялое рукопожатие. У нее даже без сознания такой вид,…

Зато у Анюты на случай тягостного настроения был выход, которого он, бедняга, не имел. Она всегда могла двумя автобусами добраться до Южного Чертанова, дальней московской окраины, несколько раз обойти вокруг его дома и теми же двумя автобусами вернуться домой. Не так уж мало! Ее крокодил был довольно…

Через десять дней после того, как произошла эта беседа, рано-рано утром, когда солнце только еще обозначилось на горизонте, слон соломон покинул свое стойло, где прожил — и не сказать, чтоб очень уж припеваючи,— последние два года. Караван получился такой, как было объявлено, то есть открывал процессию…

Едва была подписана купчая на дом, Цукерман-мама, счастливая, как ребенок в день рождения, позвонила Натану в колледж и спросила, в каком «цветовом решении» видится ему собственная комната. — В серо-буро-малиновом, — ответил Цукерман. — И чтобы над кроватью балдахин, а вокруг туалетного столика оградка.…

– На приеме никто не сидит, потому что аккумуляторы дрянь, а рация и того хуже, – впервые за всю беседу улыбнулся Чирков. – Когда что-то будет срочное, местной администрации позвонят раньше, чем про меня начальство вспомнит. А мэр уже мне сообщит, я и свяжусь вне очереди... если получится. Кстати, а…

Наверное, он так бы и топтался на пороге, если б не услышал из глубины помещения раздражённый старческий голос: — Кто там, входите же скорее, а то сквозняк мне всю спину продует! Аверьян, словно кто-то подтолкнул его в спину, шагнул вперёд и закрыл за собой дверь. Сделав пару неуверенных шагов, он,…

Ей втайне было приятно, что на нее, простую бедную матроску, обращают внимание даже и господа. Обыкновенно Груня не отвечала ни на какие вопросы и предложения уличных ухаживателей. «Пускай себе брешут, ровно собака на ветер!» — думала она и, не поворачивая головы, шла себе своей дорогой. Но если…

— Ну их. — Двадцать тысяч. Подумай, доченька, что за цена! Молодая женщина утомляется от его слов. Она резко поднимает голову — хрипло спрашивает: — Откуда у него такие деньги? — А он поэт. Поэт-песенник Григорьев из Москвы, что ли. Не слышала?.. Он человек богатый. Вот тут я записал: Гри-горь-ев……

Но его не занимала больше парикмахерша и все, что с ней связано. Только лишь слабый отголосок раздражения где-то далеко-далеко в памяти умещался, затихая. Богатиков вышел из парикмахерской, думая теперь только о работе, о новом «деле», которое ждет его. Пройдя немного по улице, он увидел чугунную решетку…

— И надолго? — упавшим голосом спросил Андрей. — Там видно будет. Свалилась табуретка. Шаги. Дверь распахнулась. — Куда пройти? — Может, помочь, Андрюша? Гаврик заботливо потянулся поддержать товарища, Андрей хмуро оттолкнул его: — Брось, я не ребёнок! — И, смущаясь того, что пошатывается,…

Бедняга! Он надел парадный воскресный костюм в честь этого последнего урока. Понял я также, зачем пришли и уселись на задних скамьях наши деревенские старики. Этим они как бы выражали сожаление, что не часто ходили в школу. Этим они на свой лад благодарили учителя за сорокалетнюю верную службу и отдавали…

– Вы полагаете, что он вас ласково называет Зайкой от великой нежности? Он так зовет всех женщин, включая стопудовую редакторшу журнала «Модный силуэт». Станислав Игоревич не способен запомнить ни одного женского имени, у него голова другим забита. – Не рассчитывайте на его большую зарплату, он в долгах…

— Что скажешь, Лаврентий? Все козыри дали этим засранцам в руки. Все необходимые средства, людей, оборудование. Что еще надо? Но Берия продолжал упорно молчать, то поправляя пенсне, то делая судорожное движение рукой к внутреннему карману, где был приготовлен список потенциальных дублеров научных руководителей…

То же можно сказать и о размышлениях относительно писательства и литературы, эхо которых мы найдем в «Пилоте», где ведется речь в том числе и о том, каким образом адекватно передать опыт, почерпнутый в полете (особом времени, когда человек управляет самолетом, а значит, воспринимает тысячи нюансов поведения…

Рабочий день прошел как во сне. Несколько раз заходил Александр, коммерческий директор, просил посмотреть договор. Но строчки плыли перед моими глазами. Встречу с новым заказчиком пришлось отложить – кажется, впервые за семь лет существования моего агентства «Радостная реклама». Я долго сидела за столом…

— Жрать-то ведь будет, ешти-его. — Отец по пояс скрывается в кадушке, уминает капусту пестиком. — Ну, че ты, отец, он теперь ей белье на реку полоскать таскает, — уговаривает отца мать. — Хоть бы образованный какой, — не унимается отец. — Слесаришка, как я. Удостовере-еньев попервости вытащил, и…