Проза

Вот плечистый боец приблизился к противнику, зверски ощерил зубы, хакнул, вышибая из грудной клетки воздух, чтобы в теле не осталось пустот. Калмык тоже хакнул, но не так устрашающе — и вдруг нанес резкий удар. От свиста кулака в рукавице, кажется, провис брезентовый шатер. Народ даже забыл о семечках…

Шур махал на Бачулина руками, топорща седые космы. — Врешь, врешь, не мог ты читать подобной глупости! Совсем по-иному встретил сообщение Бачулина старший инженер группы автоматики Лесков. Лесков был обрадован: наконец и на его улице наступал праздник! Он ударил Бачулина по плечу и пошутил: — Сплетня…

Классная была самой большой комнатой в доме – и как мне казалось даже в целом свете, по крайней мере, я не мог себе иначе представить ее. Она была очень длинна, очень узка и низка с стрельчатыми окнами и лубовым потолком. В отдаленном углу, бывшем для нас источником ужаса, помещалась четырехугольная…

Но оказалось, что Далия на эту пресловутую черту и не думает покушаться. Она, на самом деле, очень много времени проводила в своём мире и могла целыми днями не обращаться ко мне, ни на перемене, ни в течение уроков. Тогда было видно, что она в себе и что чем-то занята. Она что-то писала. Я со временем…

Шли в обход нового парка. Липатов издали увидел копер своей шахты, — нет, копер не разглядеть было, он увидел красную звезду в том месте, где должна быть вышка. — Перевыполняют? — выдохнул он и снова ощутил боль расставания с шахтой и зависть и тем, кто уже без него добился победы. — Третью неделю…

— Говори, говори… — Да у нас и пианино нет. — Стол будет плясать, стул, мало ли что. А на жильцов мне наплевать. Они вон по ночам на головах ходят, это ничего? — И не ходят они на головах вовсе. — Нет, ходят. Ты не знаешь, так молчи. Ты спишь, как сурок, а у меня чуткий сон. Вчера часов до трех…

— Что это вы делаете?! — укоризненно заметил я англичанину, здороваясь с ним. — А что? — удивлённо возразил он, отправляя в рот рюмку. — Да как-то неловко… Кругом такой хаос отчаяния, а вы коньяк пьёте? — Разве вышел закон, воспрещающий пить коньяк во время землетрясения? — Нет, но… — И разве…

— Откройте уши, господа, — сказалъ Балдуинъ, — и слушайте меня хорошенько. А выслушавъ, поймите и запомните. Сегодня я, Балдуинъ VII, сынъ Роберта, графъ Фландрскій, учреждаю въ стран миръ общій и дворянскій. Учреждаю, утверждаю и клянусь поддерживать его, дондеже есмь. — Объявляю его съ этого самаго…

Нам — особенно тем, кто жил в России во второй половине XX века, — эта книга должна быть особенно близка и понятна. Мы были свидетелями похожих процессов, и нам тоже казалось, что вот-вот перед нами распахнутся даль и ширь, горизонты отступят… Будущее сверкало так ярко, что впору было не снимать тёмные…

— М-да, — сказал Кузюкин, переполняясь чувствами. — Существуют, падлы!.. С тех пор пришелец стал их навещать каждый вечер. Однажды принес свою еду. Степан с женой стали пробовать. — Вроде, похоже на сыр какой-то ненашенский… — Что ты! Это же прямо как хомус! Помнишь, в Египте ели? Кусок отложили.…

На объекте в Вешняках Еремин был вчера вечером, посмотрел на заметную уже издалека серую бетонную коробку, высоко, словно толстая свечка, вздымавшуюся над старыми домами. Строители почему-то окрестили здание «Неваляшкой», и с их легкой руки название подхватили и местные жители. Почему, собственно, «Неваляшка»,…

Да, за границей он становится совсем иным: этакий чиновник среднего звена какого-нибудь уютного министерства (культуры или туризма) на семейном отдыхе в Европе. Разве что левый пристальный глаз пребывает в вечной слежке за шустрым, слегка убегающим правым. На деле должность Натана Калдмана была…

Все шло, как по маслу. — Хочу спеть караоке! — вспыхнула Галя, — ты можешь для меня заказать? Это бесплатно. Здесь все оплачено… Иван долго листал альбом: была полутьма, прописные буквочки растекались на залистанной бумаге, а ему не хотелось признаваться, что не видит, возрастная дальнозоркость.…

И я расхохотался. Прочитав одновременно «Тараса Бульбу», мы были захвачены детски простодушной и потому особенно заразительной поэзией казацкой вольности. Размах и удаль во всем, рыцарские подвиги во славу товарищества, отдохновение на нагой земле с казацким седлом в изголовье — это ли, черт возьми,…

За что, спрашивается? За какие такие заслуги? А не за какие. Просто судьба. А что у Нади на сердце, какие печали – это всем знать ни к чему. А были печали, были! И слезы были, и бессонные ночи. Все было. Только никому-никому она об этом не рассказывала, потому что личное на то и личное, чтобы без…

За окном виднеется стена бывшего завода. Автобус набирает скорость: стена сливается в один большой фон, размытый запотевшим стеклом. Не видны ни трещины, ни граффити, в изобилии покрывающие стену, делающие ее неповторимой, не похожей на другие заводские стены в этом районе. Любимые цвета уличных художников…

Волком мы называем страх перед новым, консерватизм, неорганизованность, лень, нетерпимость. Пастухом мы называем дисциплину (социалистическую). Дубинкой мы называем бесперебойную поставку сырья, сокращение простоев дня, позитивное использование времени на работе, интегрированное управление производством……

— Я должен еще раз посмотреть этот фильм. Мария Касарес — моя подруга. С Кокто я встречался только однажды, но… Шанталь устало прислонилась к стене аквариума. — Еще один никчемный халтурщик. Попыткой Кокто поднять комбинированные съемки до уровня искусства восхищаются все те, кто… кто… Черт возьми!…

Оплаченный выход на сцену в пустыне. Лето отменили. Зима на всю жизнь… Теперь я вижу твою настоящую рожу. Мы очень похожи. ЯR такой же как Мы. И в детских сердцах есть недостатки: пугливый протест в темноту… В ней они видят тебя? Ну быть может, за ними сквозь сон смотришь именно ты. А дальше…

Почти сразу после переезда в Лондон Лоренс увлекся снукером. Ирина считала эту игру вариацией пула, но Лоренс всячески убеждал ее, что снукер «намного» сложнее и «значительно» элегантнее старой забавы с «шаром номер восемь». Размером шесть на двенадцать футов, стол для снукера переводил стол для…