Проза

– Ма, кушать. А она им: – Сейчас. И сидит дальше, слушает то, что Дуся ей рассказывает и что ей совсем безразлично и неинтересно знать, потому что неудобно ей было встать и, допустим, начать детей кормить в ее присутствии, а сама она, Дуся, ничего этого не понимала и в толк не брала и сидела сколько…

Такое письмо написал я. Федя (он же Давид Кириллович) отослал мои книги с препроводительным письмом, «многоуважаемая», «ваш покорный слуга». И я получил ответ: 3 ХII — 24 г, Прежде всего искренне, от души благодарю Вас за книги. Вы мне доставили громадное удовольствие. Их я ещё не прочла.…

— Вы и пострадаете. Вы меня время заставляете зря терять. Вы взятки брали? — Брал. — Из взяток составились пять тысяч? — Какое там. По мелочам брал. Все прожито. — Так. Правду говорите? — Христом Богом клянусь. — Что это вы, партийный, а все время бога упоминаете?…

— Закройте, в конце концов, это окно! Чего вы ждете? — раздается сердитый голос из-за спин. Это произносит солдат, который все еще лежит на койке. Он самый рослый из всех, полный, рыжий и весь в веснушках. Личность известная своими националистическими взглядами. Владе он запомнился еще по гражданке.…

В тот же миг класс словно с цепи сорвался. — Вот это было круто! — Зашибись! — Брату Хупера чуть руку не оторвало. — А Пень потерял бровь. — Она потом отросла, но другая. Рик Туллис так перегнулся через парту, что она чуть было не опрокинулась. — Или мыло, сэр! — Даешь мыльную фабрику!…

И сам роман не спешит, открывая перед читателем пространство за пространством (подробное описание дома роз, а потом и дворца Штерненхоф, равнинной Австрии, высокогорья). Он не приносит подробности в жертву концепции: многое достойно внимания и готово раскрыться. Событий и персонажей немного: родительская…

В понимании «языка» приборов, умении ориентироваться в воздухе капитану Феденину нельзя было отказать. Хорошо лететь с таким комэском! Внизу земля испещрена прожилками рек и синими пятнами озер. Незнакомый ландшафт пестрит перед глазами. Как тут найти аэродром врага? Стрелка часов отсчитывает последние…

«В магазин за печёнкой!» – приказываю я себе, но тут же вспоминаю, что сейчас время обеденного перерыва… Чётко вижу себя умершим от истощения, но моей смерти никто не замечает, пока в конце месяца в моей комнате не появляется домовладелица г-жа Шварц. – Надо же! – возмущается она. – Он, видите ли,…

Поблескивая стеклышками пенсне, Нечаев некоторое время рассматривал Ардатова, потом притронулся к ордену «Красного Знамени». — «Звезда» — за шепетовские бои. Помню, сам писал представление. А этот? — За Москву. Нечаев отступил на шаг, заложил руки за спину, наклонил голову набок, все продолжая…

Ледзь не самы горшы чалавечы грэх — скупасць! І тая ж самая скупасць — адна з найбольшых чалавечых вартасцяў, калі справа ідзе пра кішэню грамадства. Не "мой рубель", а "мой, твой, ягоны". Бярыце з таго, што ёсць. Не адбірайце нічога ў лясоў, паплавоў, у жывёл і птушак, якія жывуць там. Ведаю, што…

Дело было зимой. Снега по области выпало не просто много, а ОЧЕНЬ много. Придя утром на работу, я долго в одиночестве бродил по поликлинике, поскольку сам с грехом пополам добрался на машине, а остальные либо еще ехали в чрезвычайно метеозависимом общественном транспорте, либо до сих пор откапывали свои…

— Я вас согнала?! Нет, нет, — с живостью сказала Катя, — мне хоть на лавке, хоть на полу, всё равно я спать не буду. — Заснёте. А нам всё одно вставать. В хате действительно было очень холодно — чувствовалось, что она не топлена с начала зимы. Катя уже привыкла к тому, что хаты при немцах стоят нетопленные,…

Варацидис ещё раз внимательно осмотрел прибывших и вышел из зала. Говард бесшумно последовал за хозяином. Остров Анафи – самый малообитаемый в Южных Кикладах. Одна деревня на 100 жителей и совсем мало туристов. Одинокое место в Эгейском море. Виноградники по склонам, три десятка домов на скалах,…

Когда Сергиенок и Окулов вместе, они — «крикуны». Когда врозь, у толстяка Окулова другая кличка — «принципиальный». Любят в поселке перекрестить человека. «Принципиальным» Окулов стал сразу, как только переехал жить сюда. На грядках, которые перешли к нему вместе с купленным домом, он обнаружил непорядок:…

Я пришел к ним как носитель этих новых уставных порядков, отсюда и встреча «по одежке…» Постепенно развернулась беседа, что-то вроде уставной разведки — кто ты и какая тебе цена: — В Питере, говорят, уже и козырянье ввели, как при царе. Верно или брешут? — Не слыхал такого. Взаимные приветствия…

— Ты, правда, считаешь, что должен подавать ей такие идеи? — Глаза ее были холодными и осуждающими. — Почти никто не становится Слушающим. Дарья уставилась в тарелку. Тот пузырек счастья, появившийся в ее груди, когда она проснулась, исчез, будто улетел. Ее отец встал и взял мать за руку. — Тебе…

Здесь, как и в прихожей, пахло пылью. Костюрин стянул с себя, перекинув ремень через голову, командирскую сумку, бросил её на жёсткую железную койку, сшитую каким-то умельцем с Путиловского завода из металлических пластин, посаженных на гайки, расстегнул пряжку портупеи, потом — новенький кожаный ремень,…

Увидя Фому Никитича, дети радостно приветствовали его: — Здрасьте, Фома Никитич! — Фома Никитич, здрасьте! «Сущие галчата», — любовно подумал старик, отвечая им, и отошел в сторону, пропуская детей. Начался третий урок, когда в кабинет директора постучали. — Войдите! —…

– Это, дружочек Константин (монах всегда называл его не обычным, а крестильным именем), карта, описание Земли, где какие страны расположены, реки, моря, океан… Вот Эфиопия – помнишь, я тебе рассказывал? Вот здесь британцы живут. А вот тут, с краю, видишь, написано: «рай» – там сад Эдемский. Туда праведники…

— Чарли, у тебя вечером найдется время для небольшого приключения? — Это довольно трудно разобрать. У полковника далеко не все зубы целы, да и яблоко во рту отнюдь не облегчает дела. — Да, сэр. А что за приключение? Большие черные глаза смотрят на меня лукаво. — Весь смак в…