Проза

— А ты прикинь примерно, прошу тебя, — сказала Сильвия, — хотя бы сколько было настоящих Ремензелей? — Ну, примерно человек тридцать. — И доктор, пожав плечами, снова зашуршал калькой. — Значит, Эли будет тридцать первым! — сказала Сильвия, просияв от радости. — Слышишь, милый, ты — тридцать первый…

- Хто они такие? - Генералы? - Мы старого режима не потерпим! Между серыми шинелями мелькнули чакчиры и знакомый расстегнутый всегда френч. - Силаевский! Товарищ Силаевский! - позвал Калабухов. - Откуда эта солдатня? - тихо спросил он у метнувшегося на крик. - С Кавказской армии, где-то…

ВАДИМ. Стараюсь. АННА. Не люблю фальшивого. ВАДИМ. Тогда давай выпьем за друзей. АННА. За что? ВАДИМ. Ты не знаешь, что такое друг? Видишь? От этого ты такая противная. Человек, не знающий слова "друг" - потерянный человек. АННА. Я не терялась, меня потеряли. ВАДИМ. Ты не страдаешь…

- Начальники жалели меня за простоту души, - говорил он. За "хорошее поведение" ему дважды уменьшали кару, но в общем он работал двадцать три года, затем долго жил в Сибири поселенцем. В Казани он собирал тряпки, кости, старое железо и, продавая это, зарабатывал 25-40 копеек в день. Питался только…

- Ой! - схватилась за щеку Полина Ефимовна, - забыли-таки! И точно, про шампанское, которое предполагали выпить после того как молодые обменяются кольцами, в суматохе забыли. - A я еще занесла им и говорю, это, мол, наше, - оправдывалась Полина Ефимовна. - A она его, видно, как взятку. A за что ж…

Член комиссии самый старый. И все-таки, когда родственники не висят над душой, работать легче. Маленький и круглый. О чем говорить? Конечно. Но скажу вам, что если их пускаешь каждый день, хоть они и лезут куда не надо все время, но спокойнее. И жалоб меньше, а это шутка ли! Толстый с гладкой прической.…

Эту древнюю юриспруденцию содержит, например, «Морской устав новоземельских промышленников». Выдержки из другого подобного сборника, именуемого «Устьянский правильник», напечатаны в этой книге. В рукописном сборнике XVIII столетия, вслед за статьями Никодима Сийского «О различных художествах», вписаны…

Дрались между собой в основном казахи, и не имеющих отношения к этим разборкам, они обычно не трогали. Но частенько находились «быки», у которых не было ни каких понятий, и такие вот «черти» ходили по закоулкам толпой, и выискивали, кого бы «отметелить». От таких вот «беспредельщиков» и были проблемы…

***** Проверка багажа в аэропорту Барбадоса осуществляется между таможенным постом и пунктом паспортного контроля. Женщина с зеленой черепахой под мышкой объясняется с таможенным офицером. Она достает свой паспорт и удостоверение личности. Оба документа явно поддельные, но здесь нет никакой возможности…

Но здесь нужен особый угол зрения, специальное искривление, которое возникает только после множественных контузий на личном фронте, эдакое удачное сотрясение, как у того человека, который заговорил по-древнегречески после того, как ему на голову упала люстра. Тут я с грустью признаюсь, что лично я,…

Я повстречал его на перекрестке дорог, в Лос-Энкуэнтрос, где поджидал попутчика в сторону Комалы. — Вы куда? — осведомился я у погонщика. — В долину, сеньор. — Знаете вы такое местечко — Комала? — Мне как раз туда и надо. Я двинулся следом за ним. Я шел сзади, стараясь приноровиться к его размашистому…

— Ой, какой щеночек! Лапочка! Эй, не гавкай, у нас нет наркоты! — О, горы! Прикольно! И еще и еще! — Сфоткайте меня кто-нибудь! — Обедать пора. — А это что? Кисель или компот? — Это чай! — Видно, особая разновидность заварки, кисельно-поездная. — Хоть бы мы сегодня доехали, а то опять спать…

Грушечка! — подхватила барышня. — Пусть будет она лучше Игрушечка!" Господа посмеялись, им полюбилась кличка такая. С той поры и стала я Игрушечкой… Приехали мы в отчину, в село Рогожино, и там господа на житье поселились. Сначала на новом месте все мне смутно представляется. Я лежала долго больна…

Все засмеялись. – А ревком? Ларин там, кажется? – А ревком сам по себе. Только он, понимаете, бессильный. Местную команду поторопились по домам распустить и оружие им забрать с собой позволили. Охота у нас. А милиционеров у ревкома меньше десятка. Правда, начальник у них боевой. Такой герой,…

Петрович отбрасывает в сторону окровавленный ключ и вытаскивает из кармана комбинезона рулон скотча. Оглядывается по сторонам. Наконец, что-то решив для себя, тащит бесчувственное тело напарника к куче сваленных неподалеку бетонных блоков. Игральный зал одного из столичных казино. Ночь …

— Вещевой мешок вы пока здесь оставьте… Пятая рота? Нет, в ней у нас как раз самые младшие: десяти-двенадцати лет. Старшая рота — первая, подполковника Русанова, там им по пятнадцать-шестнадцать лет… Война заставила нас открыть приготовительные классы. Туда мы брали даже девятилетних. Теперь приготовительный…

Она заплатила ему на стоянке кооператива по торговле апельсинами в большом современном ангаре, высившемся на каменистом плато у самых ворот, за которыми начиналась тенистая паутина улочек и переулков самого городка. Надо было отдать ему должное — он оказался бойким стариканом, и если бы через полчаса…

— Иосиф! Иосиф!.. Папочка! Мост — узкая полоска, по которой движутся тысячи муравьев… И вдруг — рев в небе. Самолеты с черными крестами. Вой бомб. Взрывы. Фонтаны воды. Стрельба. Крики. Давка, суматоха, паника… — Иосиф! Иосиф!.. Папочка! Бомба угодила в мост. И кажется, что небо загорелось. Рев достигает…

Брэд ткнул пальцем в Дуга. — А ты свой не выпил. — Мы должны держаться вместе, — заявил Расти. — И Это закон! — добавил Кит. Дуг посмотрел на тающий лед в своем стакане. — Думаю, нам пора притормозить. Девять утра, а мы еще даже не ложились. Дамба перешла в мост,…

Он поднялся, выходя из кухни, на мгновение загородил широкими плечами дверной проем. Массивная фигура излучала спокойствие и уверенность. В полутьме спальни проделал потешную пантомиму: казалось, он не натягивает карнавальный костюм, а беззвучно борется с невидимым противником. Через минуту Силач появился…