Проза

Я не любила бабушку Таню — от нее затхло пахло старостью. …Две сквозные комнатки в доме деда, простодушные половички, легко сбиравшиеся гармошкой, одеяло из лоскутов, замызганные книжечки у изголовья старой, с круглыми мутными шарами кровати. Дверь к бабушке Тане всегда была закрыта, но даже так я…

– Кирилл, вы нам очень нужны, – пропела Серафима. Кирилл обреченно вздохнул и, сев на маленький стул, стоявший возле телефона, чуть слышно спросил: – Когда? – Завтра утром. В Елизово. – Что?! Завтра утром?! В Елизово?! – вдруг закричал Кирилл. – Нет, это невозможно! Это абсолютно невозможно!…

* * * — Вас просят к телефону! — Кто просит? — Они не говорят. — Я, кажется, тысячу раз говорил, чтобы обязательно узнавали, кто звонит? — Я и спрашивал. Они не говорят. Смеются. Ты, говорят, ничего не понимаешь. — Ах ты, Господи! Алло! Кто у телефона?! Говорит барышня. Отвечает: — О,…

Люба садилась в таз с горячей горчичной водой, бегала на соседнюю стройку прыгать со второго этажа в кучу с песком, пила какую-то страшную горечь, но ничего не помогло: то ли горчица была просроченной, то ли этажи не слишком высоки, то ли горечь недостаточно горька… Тогда Люба вынула из Люськиного…

Он зашел в класс и переобулся в демисезонные боты на толстой рифленой подошве, ноские и милые сердцу – не то что глянцевые импортные туфли. И еще с ним портфель, старый кожаный друг с потертостями, многое повидавший. За облупленной дверью, не крашеной много лет – апрель. Там улицы, ставшие месивом из талого…

Я повернул голову в сторону существа. Оно уже не спало, оно смотрело на меня едва проснувшимися глазами и улыбалось. — Ты чего? — кивнул я. Существо не ответило и зарылось лицом в подушку. Так начался день нашего прощания. Русскоязычная молодежь жила в Париже весело: из постоянного у нас была…

Джелкс достал из внутреннего кармана авторучку и предложил: – Для начала назовитесь, так как мы оба знаем, что вы не лейтенант Брэдшо. Если адвоката и удивила история Гарри, то виду он не подал. Склонив голову, он усердно записывал ее в блокнот, а Гарри объяснял, каким образом очутился в тюремной…

Многіе его сверстники, способности которыхъ были совершенно ничтожны передъ его выдающимися способностями, уже сдлали блестящую карьеру, получили большое вліяніе и твердо и спокойно поднимались по лстниц всевозможныхъ отличій. А онъ оставался все тмъ же незамтнымъ, темнымъ работникомъ: труды его пропали…

И Катя убжала. Я нисколько не «интересничалъ», по крайней мр, вовсе не думалъ интересничать. Я зналъ, что этой Зин всего лтъ тринадцать, самое большее четырнадцать, и ея появленіе у насъ въ дом нисколько меня не занимало. Я тогда только что начиналъ считать себя взрослымъ молодымъ человкомъ, я уже…

Не пара. Это всем было ясно. На экзаменах в институт она провалилась. Не сказать, чтобы хотела стать инженером. Неслась из поселка сломя голову. Не хотела «городского типа», хотела просто города Москвы. С асфальтом, электричеством, отоплением, водой. Когда вода из крана, убирать – одно удовольствие.…

И почти сразу я оказалась у двери, рассыпая извинения, что сегодня у меня первый рабочий день и что я забыла необходимые бумаги дома, или в офисе, или черт знает где их я там забыла. Раздался мерный щелчок, и дверь захлопнулась. По ту сторону осталась допивать свой кофе Ирья, у меня уже от него начинался…

Ночной бомбардировщик… Звучит внушительно, правда? А ведь это — маленький фанерный самолет «По-2». Скорость — всего 150 километров в час. Под крыльями — четыре бомбы. В открытых кабинах — летчик и штурман. Закрою глаза и… замирает сердце. Над головой — звезды, звезды… Высота полторы тысячи метров. Приближаемся…

Памяти благородной и добрейшей машинистки Тани Павловой, удавившейся недавно в Москве от тоски одиночества и окончательной безысходности От издателя Человека этого я не раз встречал в различных пустопо-судных и, естественно, винно-водочных очередях. Не сказал бы, что личность его…

Девять лет спустя я снова очутился недалеко от Граден-Истера. Я путешествовал тогда по Англии в одноконной телеге, с походной палаткой и небольшой переносной печкой для моей незатейливой кухни. Сам я целый день шел пешком около телеги. Вечером я распрягал лошадь и устраивал ночевку, по возможности…

В остальных крымских [7] рассказах, как и в «Это было», Шмелев предстает скорбным и трагическим писателем. В «Каменном веке» (впервые: Современные записки. 1925. № 25) все географически точно: Алушта с Космодамианским монастырем в окрестностях, с горами Чатыр-Даг (на ее плато – пещера Бинь-Баш-Коба,…

К началу 2010-х годов я знал назубок биографию Рианны; судите сами, сколь серьезные опасения внушало мое положение. Тремя годами раньше в ресторанчике в Ганновере, штат Нью-Гэмпшир, мне попалась на глаза вот эта фотография очаровательной покойницы. Эту молодую женщину зовут Уна О’Нил:…

– Сидела? – прервал Солдатов. – Два года, на Соловках. Неделю назад вышла на волю. Остальное ты знаешь. – Понятно. – Солдатов отставил чашечку в сторону. – На плетельщицу, говоришь, училась… Так ты, значит, моль, княжна Полина Петровна? – Да, – гостья решительно кивнула. – Я – моль. И не из последних.…

«Надо уже когда-нибудь встретиться с тобой вживую, потрепаться не спеша, хлопнуть по пиву», – короче, всё то, что так любят планировать и очень редко успевают воплощать старые приятели, отягощённые бытом, повседневностью и обязательствами. «У нас так много задумано на завтра, что потом может не хватить…

Малышка вновь посмотрела на мать и улыбнулся так очаровательно, что Берта не выдержала и вскрикнула: — Ой, няня, дайте я докормлю ее, а Вы пока уберете банные принадлежности. — Нет, мэм, она не должна менять руки во время кормления, — ответила няня, все еще шепотом. — Это выбьет ее из колеи и может…

– Опаздываешь? – не отрывая взгляд от кружки и сосредоточенно размешивая сахар в кофе, спросил он. – Директор не опаздывает, директор задерживается! – парировала я, забрав у него ту кружку, где он растворил сахар. – Огромное спасибо! – улыбнулась я в ответ на его немой укор. Пока Базик отвернулся…