Проза

В том, что она любила его, могло быть сомнение, но в том, что она была единственной его любовью и божеством, — не могло быть сомнения для того, кто видел его в ее присутствии. Надо было видеть его большие, круглые голубые глаза, как они смотрели на нее и следили за каждым ее движением и отражали в себе…

Господь видит сердце. Если так Он захотел, что у одних людей одно понятие о честности, а у других другое, то не мне Его волю оспаривать. — Да на что они ей? — говорю. — А пироги удались на славу. Одеялом накрыта до подбородка, наружу только голова и руки. Она лежит на высокой подушке, чтобы смотреть…

– Внимание! – напомнил гобой. Да, внимание. К мускусной спальне Бэбз с землянично-розовым альковом и двумя окнами, выходящими на Чаринг Кросс Роуд, в которые всю ночь, с противоположной стороны улицы, светило мерцающее пламя огромной рекламы джина Портера. Джин озарялся царственным пурпуром – и на десять…

– Кушку моего на променад поведешь. Что сливы-то выпучил? Он уличное гулянье обожает… Через улицу смотри на руках переноси, – извозчики у вас аспиды. Ты мне за него головой отвечаешь! – Слушаюсь, сударыня. Собачка первоклассная, отчего ж не ответить… Только для вас спокойнее, чтобы я со двора не отлучался.…

— Да жалко тебя… — Жалко у пчелки… знаешь где? Вот так. Серега злился, понимал, что это ни к чему, глупо, и еще больше злился. — Не обращай внимания на пустолаек, — говорила жена Клара. — Нам же хорошо, и все. Я их всех в упор не вижу. Серега поругался с родней, что они не пришли в восторг от…

— Да. Да. А какой урок-то был? Тема-то какая? «Евгений Онегин»? Так, а насчет кого они вопросы-то стали задавать? Татьяны? А что им там непонятно в Татьяне? Что, говорю, им там… — Начальник некоторое время слушал тонкий крикливый голос в трубке, укоризненно смотрел при этом на Егора и чуть кивал головой:…

– Все, что ты мне наболтал, – сплошное вранье. Я сама видела таких цикад… В Каруидзава. Говоря это, она горько плакала, прижавшись к моему плечу. По ее щекам тонкими струйками текли слезы. Я растерялся. – Не знаю. Может, в Каруидзава и есть такие. Честно говоря, я ни разу в жизни не видел живой цикады.…

– Сдавайся, Стоян! Погибнешь без толку! – Сдавайся, готов твой дружок! – Куда же он делся? Что не воркует больше? В рощице турки целуются с Даиджичем, похлопывают его по плечу. А тот горделиво расхаживает среди них, полный достоинства, словно памятник себе воздвиг. И ружье его еще дымится… Обрадовавшись…

— Все! Не могу больше, я ухожу! Говорят, вы вытаскиваете все из актеров, ерунда, вы вытаскиваете только там, где уже все и так давно ясно, как с Великановым, как с Юрочкой, например! А меня вы губите, и я ухожу! — Я, наконец, дала волю своему темпераменту, который он так ненавидел. — Вам нужны вялые…

– Но и пускай будет странно, – почему бы человеку не позволить себе иногда выйти из рамок простого и обыденного?.. И если вы не прочь сделать это – давайте поговорим откровенно? Вообразите, что я – читатель… некий странный читатель, который очень любопытен и желал бы знать, для чего и как делается книга……

– Что за маскарад? Откуда эти крылья?! Да что ты за тварь такая, господи!!! – Он хотел крикнуть, но голос был слабым, и крик вышел похожим на стон дряхлого, чудом выжившего после инсульта старика или скрип обветшалой калитки в старом, заброшенном саду, которой вздумал поиграть ветер. Ужас, охвативший…

Вслед за этим вы приходите к мысли, что нужно написать кому-нибудь письмо. Я так и сделал. Вернее, я решил, что нужно написать, только не знал, кому бы. Родители мои давно разошлись. Мама уехала, и я с ней с тех пор не общался. А отец – черт возьми! – я просто не знал, где он. Брат мой Вирджил –…

Таня решила посвятить сегодняшнее утро давно задуманной генеральной уборке. Их небольшой домик, в Бруклине, в нескольких кварталах от берега Ист-ривер, был куплен когда-то ее дедом-врачом, а после смерти деда перешел по наследству к Тане. Из окна Таниной спальни были видны через реку верхушки знаменитых…

– Тогда вам надо пройти к шефу. Бусман показал на помещение за стеклом, позади рядов полок, где просматривалась мощная спина мужчины, читавшего при слабом свете. Пока Генри обдумывал, каким путем добраться до шефа, Бусман сделал знак шагнуть через открытый проем в перегородке, находившийся на уровне…

Он замолчал. – А что дальше? – А что дальше? – Этот вопрос его дети тоже всегда задавали. Как было там, в той земле, где они раньше жили, как возник тот великий пожар, что написал раввин, умерший от той страшной чумы, а ведь он что-то написал, – все это их не интересовало. Но, когда он рассказывал,…

Но вот Нонна уже на втором курсе, а звезда ее еще не взошла. И взойдет ли когда-нибудь? Все чаще и чаще она теряет уверенность в этом. В училище ее не отличают от других студентов, в киностудиях ролей не дают. Она сидела перед зеркалом в студии, и гример – женщина неопределенного возраста, сама искусно…

Она говорит медленно, как бы идя от той воскресшей ночи к слову: — Да, резкий луч в лицо меня испугал и оскорбил. «Виноват, огорчен, что вынужден прервать сладкий сон, — сказал Алексей Платонович, — но я должен попросить вас освежить лицо холодной водичкой, подойти к старику Ходжаеву и выполнить назначенное…

Чем была «Америка» Матео Колона в такой ситуации? Ведь граница между открытием и изобретением гораздо более проницаема, чем может показаться на первый взгляд. Матео Колон —пора это сказать — открыл то, о чем порой мечтает каждый мужчина: магический ключ, открывающий сердца женщин, тайну, дающую власть…

Он вставал и под каким-либо пустячным предлогом выходил из комнаты, потом из дому. В юности и в ранние годы возмужалости долгие прогулки в поле, повторявшиеся, подобно возврату какой-то перемежающейся болезни, помогали ему. Но ходьба по полям ничего не разрешала. Она только утомляла его тело, а когда…

И толпа опять провожала их долгим громовым криком, от которого мощно гудела, казалось, сама земля. В одном из поездов, уже под вечер, Анисимов увидал знакомое лицо. Толстый машинист, с обрюзглой и измятой физиономией, соскочил к нему с площадки паровоза. Они крепко пожали друг другу руки, и Анисимов,…