Проза

Парусов в Черном море нет. Пароходы ходят с экскурсантами и долго стоят у берегов. Ночью вдоль берега бродят полосы прожекторов. Я не умею и не умел плавать и ходить под парусами. Хорошо греб в море. Держи, дорогой мой детик, корректуру моей жизни. Проживи её исправленной и дополненной. Целую…

- Ну, Лебедева, тебе палец в рот не клади. - А что ж он, Сергей Андреевич, носится, как с писаной торбой... - А тебе какое дело? - буркнул Елисеев. - Ты тоже без своей консерватории прожить не можешь... - Так это ж консерватория, чудак! Бах, Гайдн, Моцарт! А у тебя какие-то лохматые завывают.…

Так вот, началась война, которая унесла жизни двадцати, если не больше, ребят, которые числились в моем списке, а остальные куда-то пропали: кто залег на дно, кто уехал на восток, кто обосновался в Малибу или в Форт-Лодердейле. Баг тоже входил в тот список, но оказалось, что я как следует узнал его только…

— Что же вырастет из таких детей? Любуются смертью. Что за мир станет жить после нас? Что за мир?.. Долго выдержать сквера мы не могли, отрывались от него, глубоко дыша, словно проветривая все закоулки своей отравленной души, бежали в поселок. Туда, где шла нормальная жизнь, где часто можно было услышать…

Стали так говорить чаще и чаще, и совсем собрались мужики уходить приказчика. Повестил на страстной приказчик мужикам, чтобы готовились на святой барщину под овес пахать. Обидно это показалось мужикам, и собрались они на страстной у Василья на задворке и опять стали толковать. - Коли он бога забыл,…

Необыкновенно удачной и приятной была и другая находка: в мусоре, покрывавшем арену, я обнаружил грязный и изорванный номер «Римской Ежедневной Боевой Секиры», в котором оказался критический разбор именно этого представления. Как источник новостей газета устарела на много столетий, и я публикую здесь…

— Я слушаю, товарищ полковой комиссар. — Коля вдруг решил, что ему предложат идти работать в разведку, и весь напрягся, готовый оглушительно заорать: «Да!..» — Наше училище расширяется, — сказал комиссар. — Обстановка сложная, в Европе — война, и нам необходимо иметь как можно больше общевойсковых…

Тут уж Али-Рыбак не выдержал: - Дайте же Буджеме поподробнее рассказать нам о той ночи, - сказал он. - Ну вот видишь, Али, опять мне слова не дают сказать, - посетовал рассказчик, - Его Величество чуть было не расстался с жизнью, а их это совершенно не волнует? - Ты пытаешься в чем-то обвинить…

Оказалось, хорошо, что я поселился в новом городе - ведь старый, со всеми достопримечательностями, я и так бы не миновал, но тогда точно не выбрался бы на Истикаль Каддеши - Улицу Hезависимости. А это было бы жаль. Это вроде Арбата - пешеходная улица в окружении старых домов, где устроено множество магазинов…

- Он у меня спокойный... - Ну молодец! - снова воскликнула Валя, но уже без особого энтузиазма. - Это ты здорово придумала!.. Только вот... - начала она медленно, но перебила себя, засуетилась, заговорила быстро: - Об этом мы потом поговорим... Ты есть-то хочешь? Ой, чего я спрашиваю! Знаю, проголодалась!…

– Давай дальше! – азартно кричит он Валере. – Что – «давай»? Пусть тебе твоя баба дает. Ты чем отвечать будешь? На тебе одни трусы остались. На попку играть? – Что?! Почему на попку?! У меня в «сидоре» костюм спортивный лежит, его ставлю! – Э, барахло какое-нибудь! Покажи. – Что «покажи»? Весь мешок…

Он хитрым эллипсом крутанул рюмку в воздухе и выпил коньяк. А выпив, взял не спеша ломтик лимона и подмигнул Рощапкину добродушно и мудро, как человек, знающий соль бытия. «Ах, — подумал несвязно Рощапкин. — Что это я, в самом деле?» В каком году было введено христианство на Руси? В девятьсот восемьдесят…

Все резко изменилось в один день. Старый Рюм, поговорив с профессором древне-русской иконописи и полиглотом Анной Львовной, попросил ее посмотреть Лешкины работы. Она согласилась, и в один прекрасный день, который оказался не очень-то прекрасным, Иван с Лешкой отправились к ней знакомиться. До Анны Львовны…

Цинга без устали косила людей. Борис Меркин, отец Эстер, рассказывал об этом с неподдельным весельем. Он честил сталинистов отщепенцами, бандитами, рабами. Уверял меня, что не будь Соединенных Штатов, Гитлер перевернул бы Россию вверх ногами. Вспоминал, на какие уловки шли заключенные, чтоб заполучить…

— …Но вы ошибаетесь, если думаете, что я так и не обрел, не вкусил. Не-е-ет! Не-ет! Я достиг, чего хотел, я попробовал! Многие хотят, кричат на все лады: Свободы, Свободы!!! Хотят узнать, что это такое. А прикоснуться дано немногим. Не помню откуда, но слова известные: «Много званых, да мало избранных!»…

Полный антипод Сэму Дэмону — его злой гений Мессенджейл, выпускник Вест-Пойнта. Если Дэмон предстает в романе как «честный служака», то Мессенджейл — это «белая кость» офицерского корпуса. Сын зажиточных родителей, выходец из аристократической семьи, сноб с головы до ног, холеный представитель…

— Передай одеяла и корзину, — отрывисто сказал белый. Он опустился на колени у края площадки, чтобы взять вещи. Затем лодка отплыла, и белый, поднявшись на ноги, очутился лицом к лицу с Арсатом, который вышел из низкой двери своей хижины. Это был молодой человек, сильный, с широкой грудью и мускулистыми…

— Вот тут девочка доехать до тетки просится, — сказал красноармеец своим подошедшим товарищам. — Надо бы взять ее, что ли… — А чего нет — пускай едет! — сказал красноармеец, прибывший с двумя хлебами под мышками. — В невесты она не годится — мала, а в сестры — как раз… Ольгу подсадили в вагон, дали…

Снаружи сторожка Секрета была просто вросшая в землю лачуга, сильно покосившаяся на один бок; вместо крыши была насыпана толстым слоем земля, покрытая густой травой и даже молодыми березками. Около этого дворца из сухарника была пригорожена «стая» для скотины и небольшой пригон. Внутренность сторожки…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЭСТЕЛЛА Нельзя сказать, чтобы люди обладали высоко развитым чувством справедливости. Знавал я когда-то одного старого грека, дядюшку Дугали, который всякий раз, когда при нем рассказывали какой-нибудь эпизод из греко-турецких войн (о том, скажем, как турок, поймав грека, беспощадно его…