Проза

Я же со своей стороны обязуюсь писать о нежных вещах, о коварстве платьев с открытой спиной – если утром между лопаток поцелует один мужчина, верная примета, что вечером там будет целовать другой. Голосом благовоспитанной японки стану щебетать о котиках, сплетнях и ни на секунду не дам тебе усомниться,…

— Такъ что-жъ… Я правду… — растерянно проговорилъ мужъ. — Наше дло такое… Недосмотри-ка., въ трубу пустятъ. — Отчего-же это другихъ въ трубу не пускаютъ? Отчего-же другіе мужья ходятъ изъ лавокъ домой къ женамъ обдать, а ты долженъ по трактирамъ сть. А я одна… Еще если-бы у насъ дти были, то другой…

— Мне ванильного, — сказала Афродита. Считается, что боги не стареют, пребывают в постоянном возрасте. Наверное, это так, когда вечная юность заложена в самом существе бога: солнечный Аполлон, охотница-девственница Артемида, быстрый на ногу Гермес — связной Зевса, но ведь всем знаком облик ребенка…

— Уезжаешь, да?.. Уезжаешь? — сказал Симаков, всхлипнул, больно ткнул меня кулаком в ребра и убежал в свою комнату. Он не показался, даже когда все находившиеся в квартире жильцы приняли участие в поимке Джека. Старый, умный, знающий жизнь пес сразу смекнул, что мы уезжаем насовсем, и не захотел следовать…

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется…

Если бы не обещание, данное им тетке, Василий Григорьевич, не задумываясь ни на минуту, снова бы уселся в почтовую карету, чтобы вернуться в Москву; но он был связан этим обещанием и должен был оставаться в Петербурге, разыскивая своего двоюродного брата. Но, словно нарочно, его преследовало несчастие…

В правом крыле митрополичьих хором под большой каменной лестницей приткнулась длинная камора. В стене ее во всю шири­ну—ниша. А в ней священные, в тяжелых кожаных переплетах, книги, древние летописи, свитки, перехваченные лентами. Посреди каморы аналой, покрытый потертым сиреневым бархатом. Перед аналоем…

Но однажды гроза грянула над лесом, зашептали деревья глухо, грозно. И стало тогда в лесу так темно, точно в нём собрались сразу все ночи, сколько их было на свете с той поры, как он родился. Шли маленькие люди между больших деревьев и в грозном шуме молний, шли они, и, качаясь, великаны-деревья скрипели…

Въ глав, посвященной легендамъ о Франкфурт, я нашелъ слдующее: «Бергенскій плутъ». «Однажды во Франкфурт во время коронаціонныхъ торжествъ давался балъ-маскарадъ; въ блестяще-освщенныхъ залахъ гремла музыка, приглашая гостей къ танцамъ, и великолпіе туалетовъ и красота дамъ соперничали съ роскошью…

– И стал небесным драконом, – подхватил Андрей. – Ага. Драконов здесь любят, но мне кажется – они все-таки страшные… – смущенно улыбнулась Надя и вдруг вся подобралась: – Смотрите! Это муж нашей хозяйки, господин Ли. Из зарослей тростника за прудом вышел человек, волочащий за собой бамбуковый шест.…

У штабного вагона связь с паровозом, со всеми ротами и батареями. Полк и в пути сохранял условные позывные для скрытого управления. — Меня? — обернулся командир батальона Андрей Жаров, и в блеснувших глазах его вспыхнуло нетерпение. — Никак нет, начальника штаба, — и телефонист протянул трубку старшему…

С кормы тральщик гляделся забавно — будто амбар с трубой поехал, как в сказке — по щучьему велению. Из трубы пыхнул черный дым и пошел, слабый, сизоватый, только у самой трубы и видный, а черное облако висело над заливом, уже потеряв с судном связь, и странно было видеть, откуда эта инородная взвесь…

Я отметил для себя поведение капитана, а вскоре узнал и о его опасениях. Однажды он отвел меня в сторону и обещал вручать первого числа каждого месяца четыре пенса серебром, если я стану «смотреть в оба за моряком на одной ноге», а увидев такого человека, немедленно сообщу ему. Не раз, бывало, когда…

— Погнали, — сказал он. И мы погнали. — На трассу, — сказал Дэнни. — И на юг. Я тронулся, давя оставленные ураганом обломки, но на улице сразу притормозил. Огляделся и впервые с бог знает каких давних пор не увидел переполненных мусорных баков. Колдобины на мостовой скрывала стоячая вода. Я не…

Я кивнул, грустно улыбнулся и повел женщину в дом, останавливаясь в каждой комнате, через которую мы проходили, чтобы зажечь свет. Тучи ускорили приход ночи, а слуги уже разошлись по домам. Холодные мраморные полы поглощали прохладу, но не эхо наших шагов. Мы вышли на террасу и спустились в сад. Прошли…

Мама с тетей Любой хранили отрезы на случай самой крайней нужды. Потом из одного вывезенного нами отреза мне сшили, когда я уезжала из Канска в Москву учиться, демисезонное пальто. А другой отрез отличного серого шевиота, привезенный папой еще в 1936 году из командировки во Владивосток, проделал с нами…

– Скажешь тоже… Нашармака получил! – Нашармака… Как это? – Задарма. Чего-то там нахимичил с отцом одного солдата, чтобы сынок мог съездить на выходные в Нови-Сад! Смекаешь, братишка? – Ты о чем? – Да он собственную задницу продаст, чтобы поиметь что-нибудь на халяву! Убедившись, что поблизости…

Как всегда, на это сенсационное открытие наложат гриф «сов. секретно», материалы запакуют в папку с печатями, папку положат в коробку, коробку отнесут в огромное хранилище и положат на один из дальних стеллажей повыше, чтобы любопытные люди до них добрались как можно позже, если смогут вообще когда-либо…

Дженнифер села рядом. – Надеюсь, твой день прошел лучше, чем мой? Моя внучка завершала учебу в магистратуре Вашингтонского университета, и она выбрала необычную тему для дипломной работы: малоизвестное произведение искусства, размещенное в кампусе. Бронзовая скульптура молодой пары, подаренная неизвестным…

В ту зиму это случалось сплошь и рядом, но почему-то всякий раз неожиданно. Потом, потрясенный, пристыженный, Генри просил извинения и поносил себя. Он закрывал лицо руками, тер глаза, как медведь, иногда плакал, уткнувшись в стойку, а Кузицкий поднимался с места и пятился к двери. — Я вам обещаю,…