Рассказ

– Ага! – закричал Иван Матвеевич. На экране возникло растерянное лицо мужчины, он недоуменно моргал, глядя на Сидорова. – Ну, чего смотришь? – подмигнул Сидоров телевизионному изображению. – Пой или пляши! Развлекай меня! Ха-ха… Мужчина в экране вздрогнул, как-то… неловко повел шеей… ухватился…

Все это длится несколько секунд, и в конце концов ученик, неловко протиснувшись в дверь, спотыкающейся походкой идет на свое место. Харлампий Диогенович смотрит ему вслед и говорит что-нибудь великолепное. Например: – Принц Уэльский. Класс хохочет. И хотя мы не знаем, кто такой принц Уэльский,…

  Я не успел ответить - на кухню выполз мой младшенький, щуря заспанные глаза.   - Тут кто-то произнёс имя Ирины Сергеевны всуе? Па, ты бы с ней поговорил по-мужски. Она смотрит на меня голодными глазами. Боюсь, изнасилует в подъезде, а я поклялся Верочке верность хранить.   - Не ёрничай, Костя.…

Овда - это имя знают все без исключения марийцы и те, кто живёт рядом с ними. Дряхлой и безжалостной старухой с детства пугают маленьких детишек, прикалывая булавочку с внутренней стороны одежды, чтобы отвести от родного чада дурной взгляд. А дома - по секрету тихим шёпотом уговаривают непослушных ребятишек…

Он прикрывает глаза и сквозь ресницы видит только синеватый свет, необъятный и чарующий. Он весь проникнут ощущением солнца и воды, и он думает: как мало нужно, чтобы человек чувствовал себя счастливым, — ломоть хлеба, лоскут синего неба над головой и несколько красок. Он соскучился по кисти. Месяцы…

Сергей выбежал из института и остановился, раздумывая. Домой идти не хотелось – мать, целыми днями плавающая в пересохшем аквариуме квартиры, снова будет расспрашивать, почему он так рано вернулся с занятий. Сергей пересчитал деньги. Хватало на кружку пива, и он свернул в знакомую забегаловку. Официантка…

– Я буду тебя Люсей звать. – Почему? – Да так. Он прижался щекой к влажной подушке и одним глазом следил, как она лениво натягивает платье. Интересно, у нее вообще другая одежда есть? Или только этот замызганный балахон? Странное место. Странный дом с кучей комнаток и комнатушек, большей частью…

– Вообще тоже не надо, – безжалостно отрезает нервный болельщик. Среди наших футболистов особенно выделялись двое – один из нападающих и защитник. Черноголовый нападающий был очень быстрым и ловким игроком, но, пожалуй, бестолковым. Как только ему попадал мяч, он прорывался к воротам. Но тут его…

Я сделал Юрию знак: довольно! Он кивнул в ответ, набрал воздуха и рванулся вниз. Он быстро уменьшался в глубине, я смотрел. Нырять его научил я. Нырять и по-настоящему плавать. Теперь он плавал не хуже меня, а нырял даже лучше: у меня начало сдавать сердце. Он шел и шел вниз. Он хотел дойти до…

— Дядя Юра два месяца в командировке, — сказала тетя Нина. — Чаю выпьешь? Потом сидели в большой комнате с тремя дверями. Тетя Нина на диване — вот на этом самом, который сейчас! — Сережа в кресле, а рядом, на тумбочке, стоял красивый немецкий радиоприемник. — Трофейный? — спросил Сережа. — Нет, —…

Он пригубливает свой коктейль и сдергивает одеяло. Мамуля отступает назад. Перед ней что-то вроде слона, только волосатое. — Не бойся, она не опасна, — говорит Томми. — Карликовый мамонт с Брэд-Айленда. В естественной среде последний из них жил примерно десять тысяч лет назад. Это самые крошечные мамонты…

— Убит выпускником Принстона! — вскричал он. — И вдобавок собственным сыном! Маме стало завидно, правда-правда. — А что плохого в матереубийстве? — возмутилась она. — Или я не человек? Началась перебранка, и, чтобы восстановить мир в семье, я пообещал подумать о двойной специализации. — Значит,…

Мой отец старался её утешить своими стандартными, ни к чему не обязывающими фразами, напоминая Пенни что у каждой медали есть две стороны и что всегда темнее перед рассветом. «Ах, Лу. Так хорошо… поговорить с кем-то кто действительно… понимает.» Однажды я зашёл в кухню и застал сестру делающую нашему…

— Как хочу, так и буду называть, черт подери. — Поставить что ли Мистера Крича рядом с Мистером Аэростатом? Или тогда столовая будет слишком перегружена? — Меня не спрашивай, — заявил я. — Это ты у нас знаток. Потом моего отца представили Рут, и он тоже сделался знатоком. Искусство…

Сейчас мы как раз были в джунглях — в Амазонии, строили нефтехранилище на одной реке в Орьенте, восточной части Эквадора. Мы сидели в контейнере-столовой, Мозес, подобно вождю, во главе стола, и его лицо удовлетворенно сияло. Скажи он любому из нас: «Сунь руку в пламя этой свечи», — мы бы так и сделали.…

Что ж, для нас это было прекрасно. Но все мы знали, что есть одна вещь, которая непременно уведет-таки их от нас и разлучит между собой — это служба в армии.[Действие рассказа происходит, очевидно, до 1960 года, когда была отменена обязательная воинская повинность] Но ты знаешь, они как пошли вместе…

Как-то вечером, в 17.27, когда Септимус уже закрывал папку с последним иском, его непосредственный начальник, заместитель управляющего, пригласил Септимуса на короткую беседу. Из-за этого необдуманного шага Септимус вынужден был задержаться на службе до начала седьмого. Хотя машинистки уже ушли, Септимус…

Тень доктора Макэлви, предшественника Триса, постоянно витала над классом. Работал он еще со времен Рабочей ассоциации просвещения и был стойким поборником культуры рабочего класса и анализа газетных объявлений. Домохозяйки из среднего класса находили его восхитительным. Теперь его перевели в какие-то…

Расставя с вечера несколько таких поставушек, на рассвете надобно их обойти и все собрать, а в сумерки, оправив все как следует и положив свежей приманки, расставить вновь по другим местам, какие охотник сочтет более удобными. Эта охота может продолжаться всю зиму, разумеется на лыжах и кроме тех ночей,…

– Ох-хо-хо! – потягивается, заломив руки за плечи, высокий и широкоплечий, статный, как статуя Аполлона, белокурый гусар. – Что? – одобрительно спрашивает его более пожилой сотоварищ. – Спать хочется, – добродушно и смущенно признается белокурый гусар. И все смеются, точно выдан секрет, и сквозь…