Рассказ

– Неужели она такая? – Да, знаете... Готова с каждым первым попавшимся. Покажите ей десять рублей – побежит. Ей комическая старуха Мяткина-Строева давно уже руки не подает! – Смотрите-ка! Комическая старуха, а какая благородная брезгливость, – изумился я. – Она не потому. Просто у Мяткиной-Строевой…

Ну вот, принесли нам наконец джин. За ваше здоровье! Смотрите-ка, горилла разомкнул уста и назвал меня доктором. В этой стране все доктора или профессора. Здесь любят почитать людей — по доброте или из скромности. У голландцев по крайней мере злопыхательство не стало национальной чертой. А я, кстати…

А картина была поразительная. Окно, как уже сказано, было круглое; в той части башни, где я стоял, было почти темно, от пола церкви меня отделяло не менее девяноста или ста футов; внутренность храма освещало только стекло, затемненное, но и озаренное всеми оттенками красного, какие только можно…

– Диво творится! – с некоторым даже ужасом объявил мне Семен, тяжело отдуваясь и отряхаясь от снега. – Зги божией не видно в поле! – добавил он, отдохнувши, и, влезая на лежанку, с сокрушением произнес: – Упаси господи злого татарина… Я сел за книгу, но читать мне не хотелось. Я встал и стал ходить…

В семь часов, когда темень, нахлынув, взяла дом в кольцо, Чарльз сидел в постели и внезапно почувствовал, что это происходит сначала с одной, а затем и с другой ногой. — Мама! Быстрее сюда! — закричал он. Но мать снова опоздала. Когда она вышла, Чарльз перестал сопротивляться, откинулся на подушку,…

— Абдулла казий, Вы не можете уйти от нас без какого либо дара, строго произнес хан. — Да простит меня Ваше превосходительство, есть у меня одно тайное желание. И если, о великий хан Вы дозволите, я бы хотел сказать его только Вам. — Мы позволяем тебе сделать это, подойди к Нам ближе и скажи на ухо, —…

Горничная в гостинице сообщила, что в его отсутствие звонили, сказали — позвонят поздней. Профессор слушал, склонив голову набок, по-птичьи. Горничная была пожилая, наверно, одних с ним лет. И, возможно, она тоже жила в этом городе тогда. Мыла, терла свои окна, крахмалила занавесочки, в то время как…

— Что вы говорите! Борсет — милая деревушка. Так вы решили завязать с газетным бизнесом? — Ну… я думал об этом. Я купил газету вскоре после войны, занимался ей восемь лет и не хотел бы закоснеть на одном месте. Нужно развиваться. Но конечно, все зависит от перспектив. — У вас есть семья? — любезно…

Она упала на диван и, закинув голову, рыдала. На улице остановилась кухарка из соседнего дома, пытливо посматривая в открытые окна. Виктор Потапыч схватил стакан с недопитым чаем, хотел ударить им о пол, но сдержал себя, надел шляпу и вышел. Рыдания Надежды Власьевны стали громче, перешли в истерический…

Батареи молчали, и танки, сходясь в железный кулак, перли на окопы пехоты, ведя беспрерывный огонь из орудий. Изредка сквозь грохот разрывов долетали тявканья противотанковых пушек, но их было мало, и против такой лавины им не продержаться и десяти минут. Телефонист все еще звал «Орла», майор нервно…

Митяй мрачно подобрал обе половинки и поглядел на слом. Тут глаза его округлились еще сильнее. Внутри смартфона не было ни батареи, ни платы с чипами, ни даже экрана. Такое впечатление, что пополам раскололся не настоящий гаджет, а кусок силумина, продолговатый и плоский, сверху окрашенный, как гаджет.…

II Как-то раз, после обеда, пошел я в конюшню, оседлал моего Робинзона и выехал из усадьбы. Июльские поля тихо розовели. И крестцы, в полдень казавшиеся золотыми, теперь стали дымчато-красными. На ветхом мосту, перекинутом через речку Воронку, встретил я Аверьяныча, и он сказал мне, указывая плеткой…

И все три заезда окончились успешно. Правда, в одном из них Сергей попал в проливной дождь и вымок до нитки, а в другом его толкнул на повороте и выбросил в кювет междугородный автобус. Но то были лишь незначительные эпизоды, ничуть не умалявшие главного достижения. А главным было то, что все три дистанции…

— О, Ульма, рука у меня не дрогнет! Но я надеюсь, что до этого дело не дойдет, — с поклоном ответил Оверкранц. — А если все-таки дойдет? — Я стреляю без промаха. С такого расстояния я не промахнусь. — Они будут сидеть в центре, это около двадцати метров… — Пустяки, гораздо ближе! — Если он…

Через три часа вернулись Ивченко и Ластисов. Ничего нового они не увидели. Доехали до ближайшего болота — такого же скучного, как равнина, — и все. Первое утро на чужой планете встретило их все тем же дождем, — правда, теперь он лил более усердно. После завтрака разведчики вышли наружу, и…

Две ладошки отделили колпак от люльки, две других освободили Алика от ремня и подняли из колыбели. Своды грузового отсека загудели от младенческого рева. «Скотч» дрогнул в руке Гая. Последняя свободная пара ладошек нырнула куда-то внутрь монстра и извлекла оттуда… сухие теплые пеленки. Восемь неподвижных…

Сейчас легко издеваться над ребячеством этой игры в испытание веры, но факт остается фактом: она срабатывала. Обычно я испытывала ее на простых вещах. «Будет завтра дождь?» «Придет нам сегодня письмо из Англии?» — и чаще всего — «Приедет Дон на этой неделе?» Поначалу меня порядком приводил в замешательство…

— Погнали, — сказал он. И мы погнали. — На трассу, — сказал Дэнни. — И на юг. Я тронулся, давя оставленные ураганом обломки, но на улице сразу притормозил. Огляделся и впервые с бог знает каких давних пор не увидел переполненных мусорных баков. Колдобины на мостовой скрывала стоячая вода. Я не…

– Пожалуйста… Умоляю вас… Подойдите лучше вы ко мне! Я оближу ваши руки и пятки, перевернусь через голову два и еще два раза… Отнесу домой в зубах ваши купальные костюмы, хотя соленая вода так противна… только не зовите меня к себе… Он трет лапой переносицу – убедительней жеста у него нет – и смолкает.…

И все было презрено; и бескорыстная любовь юноши, и силы, которые она оживляла… Красавица назвала свою любовь порывом воображения, мучительное терзание юноши – преходящею болезнью ума, мольбу его взоров – модною поэтическою причудою. Все было презрено, все было забыто. Красавица провела его через все…