Русская классическая проза

Хоть бы несколько лет сказки, хоть бы несколько дней! Сладостно размечтавшись, Петр Антонович воскликнул: - Турандина, где ты? II Солнце склонилось низко. Тишина упали на окрестные поля. Ближний лес был тих. Ни одного звука не доносилось ниоткуда, и воздух был недвижен, и трава, усеянная матовыми…

Выбирать землю из-под брюха автомобиля было неудобно: лопата соскальзывала, лязгала по металлу. Земля утрамбовалась весом машины, лопата в нее никак не лезла, хоть плачь! Остановившись отдышаться, снова стал слушать ночь и услышал впереди по дороге сочное, мокрое чмоканье. Кому-то еще не сидится дома…

И - изжил я досужную мечту. И взамен была только уверенность, что не пропадет моя работа, что на какие головы нацелена - те поразит, и кому невидимым струением посылается - те воспримут. С пожизненным молчанием я смирился как с пожизненной невозможностью освободить ноги от земной тяжести. И вещь за вещью…

Когда пузырящаяся коричневая шапка уже нависла над краем джезвы, я выключил горелку и кофе нехотя вернулся обратно. - Ты превосходно варишь кофе! - сказала она, выпив полчашки. Я польщенно улыбнулся и налил себе крепкого чая. Вообще, все происходящее начинало крепко смахивать на малобюджетный молодежный…

Семья, в которой я рос, была именно такая семья; семья, угнетенная носившимся в воздухе молотом: "еще наживешь хлопот!" Вечное, беспрерывное беспокойство о "виновности" самого существования на свете пропитало все взаимные отношения, все общественные связи, все мысли, дни и ночи,…

— Какое очаровательное существо! — сказал он, смотря на портрет. — Так же хороша была и дочь моя! Где ты теперь, неблагодарная Вероника! У него хлынули из глаз слезы. Он закрыл лицо руками и отошел от портрета, сел подле окна в безмолвии… Когда в нем утихло горькое воспоминание, он подошел снова к…

Думаю, что в конечном счете страна, прибегающая к подлым методам травли неугодных ей ее бывших граждан, так или иначе будет за это наказана. Нет ничего тайного, что не стало бы явным. В моих книгах, статьях и устных выступлениях я стремился к реалистическому и объективному описанию советского общества,…

Кроме чучел в комнате парализованного старика никого больше не было. Во всяком случае так могло показаться при беглом взгляде на все происходящее. Однако внимательный взор обязательно остановился бы на ещё двух бледных человеческих фигурах, затерявшихся в полумраке. Одна из этих бледных фигур явно принадлежала…

Но кроме того, сзади нас есть тропинка — и …! кто хочет — ! (л. 3 об) Юноши. Мы волим это — о — волим! (в восторге сплетаясь <в венки уходят>) Несколько мужей. Мы же, приняв заранее освобождающ<ей> <влаги> из <камней> имеющихся у нас перстней, встанем здесь <с мечами>…

– Вы ж, панычу, справди уедете сегодня? – спросила Одарка, входя в комнату с кипящим самоваром в руках. – Что? – машинально проговорил я и, помню, долго глядел на нее без ответа. «Да, – думал я, – Зина уедет сегодня с мужем в Крым. Значит, мне тоже надо уехать отсюда». – Непременно уеду, – ответил…

– По русскому обычаю, не мешало бы тово… пюре, антрекот… шампань и прочее… Компрене? Знатный гость понял, и немного погодя оба сидели в самом лучшем кабинете ресторана, пили шампанское и ели. – Выпьем за процветание Персии! – говорил Куцын. – Мы, русские, любим персов. Хотя мы и разной веры, но общие…

Фабрикант налил в стакан водки, вина, коньяку, насыпал соли и перцу, смешал всё это и подал паразиту. Тот выпил и ухарски крякнул. – Он привык бурду пить, так что его от чистого вина мутит, – сказал Фролов. – Ну, паразит, садись и пой. Паразит сел, потрогал жирными пальцами струны и запел: Нитка-нитка,…

Счастливый, довольный и собой и миром двадцатилетний Андрей Тихоныч стал помышлять о подруге жизни. На уездных вечеринках присосеживался к Оленьке, дочери магистраторского секретаря, говорил ей про свое сердце, и хоть она ему про свое ничего не сказывала, однако ж Андрей Тихоныч смекал, что и красненькую…

Вечерком приехали на Чудовскую станцию. Ямщик лихо подкатил дормез к подъезду «путевого дворца», — так назывались тогда станции по новой, только что выстроенной шоссейной дороге из Петербурга в Москву. Дом большой, каменный, у подъезда фонари горят. Проезжающих нет, только парная тележка стоит. Лошади,…

Болезнь и пробуждение к жизни открыли ему странные сокровища, стоявшие дотоле вне скудного его муравьиного обихода. Почти ведовскими глазами он осмотрелся вокруг себя и всему - летящей мошке и растущему дереву - отдал дань своего немужицкого восхищения; мужик, однако, одолел в нем человека. С тем большим…

Ребята остановились. Бригадир по инерции забежал вперед и начал длинное и заковыристое ругательство. Однако завершение этой сложной конструкции потонуло в громе выстрела: в сердцах он пальнул в небо. За ужином стояло напряженное молчание. Вдруг повариха сердито буркнула: - Лося бьют в осень, а дурака…

И мама вздыхала, на нее глядя: "Тринадцать лет, а по виду десяти не дашь, ее подружки уже барышни, а наша Нюрка как цыпленок". Анюта чувствовала себя виноватой, что в такое тяжелое время стала для всех обузой. Когда стихла стрельба, голодаевцы-соседи принесли радостную весть немцев и дух пропал, а…

Дело в том, что на днях он получил из Лондона от наемного сыщика донесение о том, что жена ему изменяет. Перехвачено было письмо, написанное мелким, знакомым почерком и начинающееся так: "Мой любимый, мой Джэк, я еще вся полна твоим последним поцелуем..." А профессора звали отнюдь не Джэком. В этом-то…

- Сиди уж, сама схожу. Я пораньше мылась, остыла уже, - Анна Семеновна трогает не совсем еще просохшие волосы, проворно укладывает их на затылке тяжелым узлом. - Сбегай тогда, коли так. Потолковать надо: кого звать будем, как, что. - Да ладно ты, не крути, - смеется Анна Семеновна, накидывая пуховый…

В селении том жила красная девушка, Акулина Тимофеевна. Лицо у нее было, что наливное яблочко, очи соколиные, брови соболиные - словом, она уродилась со всеми достоинствами и приманками красавиц, о которых перешли к нам достоверные предания в старинных русских песнях и сказках. Одна она никогда не смеялась…