Русская классическая проза

Оратор сделал спрашивающую паузу. И паузу заполнило вперебой от дальних и ближних склонов прокатившееся: – Выход – выход – выход -… – Ага. Это уже больше похоже на ответ. Итак, вы находите, что единственный выход – это выход: выход в мир? Что ж, я попробую. Была не была. И эхо почтительно ретировалось…

Отошла уже половина обедни; растворили царские врата, запели Херувимскую песнь. Все стояли тихо; многие из дам опустились на колени... Как вдруг она вошла (в белом платье и прекрасных синих лентах). Вошла и не стесняясь нимало, не смущаясь, стала выше советницы, тоже преклонила колени и стала молиться...…

— Куда же его поставить? Барышни переглянулись и, застыдившись, спрятались за соседей. Один из этих последних, сутуловатый, мрачный немец, выручил их из беды: — Поставьте на rouge, — сказал он крупье. Рулетка завертелась — вышло rouge. Куш Монички удвоился. Рдея от удовольствия, потянулась она за…

Громкий говор пугал Евсея, от возбуждённых лиц и криков он бегал и прятался, потому что однажды, в базарный день, видел, как мужики сначала говорили громко, потом начали кричать и толкать друг друга, а потом кто-то схватил кол, взмахнул им, ударил. Тогда раздался страшный вой, визг, многие бросились…

В грустном раздумье о невыгодах своего существования он вспомнпл одну аксиому, открытую и провозглашенную учителем чистописания, который, между прочим, исправлял безвозмездно и должность учителя истории, в чаянии принести пользу другим и сделать себе карьеру; эта аксиома заключалась в том, что всякий…

Друг его, пузатый Витя Катюшкин, не раз говорил Куролесову: - Лови, лови минуты. Вася. Из минут и жизнь состоит. Лови их, лови и держись за жизнь, а не то пропадешь. Вася, оно и действительно, не раз пропадал: точнее, исчезал надолго. Никто не знал - куда он словно проваливался: искали, правда,…

— Да ведь хлеба-то нет, — возразил я. — У нас хозяин все время солдатским хлебом шесть лошадей кормил. И квартирантам сколь хошь хлеба… Он говорил спокойно, почти уважительно, во всяком случае — без тени возмущения хозяйской изобретательностью. — Хлеб есть, как это, не быть хлебу? Чего самая нужная…

Но недолго суждено было прожить этой радости. Нежданно, негаданно из Питера весть пришла: избранник казачий объявлен изменником. Разгорелась история о «калединском мятеже». И хоть закончилась она полным посрамлением клеветников Алексея Максимовича — все же горький осадок обиды остался в душе казачества…

Характерно, что в морских романах Ф. Купера в зародышевой форме, в виде отдельных деталей можно проследить все главнейшие линии обычного авантюрно-морского сюжета. Бунт на корабле, кораблекрушение, пираты, покинутое во время крушения дитя — все это использовано Фенимором Купером с удивительной щедростью…

– Бог с вами, Ивановна, бог с вами, коли моих заслуг не считаете… Воздай вам господь! И я слышу, как Акулина начинает горько всхлипывать. – Вон, вон! И знать ничего не хочу! – продолжает кричать мать, выбрасывая за порог дырявую, вытертую шубенку Акулины и какие-то мешки. Матушка выталкивает окончательно…

— Это мой кабинет и спальня, — пояснил Богучаров, — а здесь столовая и тоже спальня! — он провел Патмосова в смежную, освещенную висячей лампой комнату, где стояли буфет, обеденный стол, стулья и такой же, как в кабинете, оттоман. — Вы здесь и расположитесь, — сказал он…

– Диво творится! – с некоторым даже ужасом объявил мне Семен, тяжело отдуваясь и отряхаясь от снега. – Зги божией не видно в поле! – добавил он, отдохнувши, и, влезая на лежанку, с сокрушением произнес: – Упаси господи злого татарина… Я сел за книгу, но читать мне не хотелось. Я встал и стал ходить…

И тогда Дельгорг во сне плакал. * * * Тьма навалилась на дом кюре, как черный покров на покойника, и крепко придавила его к земле. Лил дождь, старые липы на кладбище плакали и вопили, а из лесу шел в черноте через могилы скрежет, — такой зловещий, что казалось, ничего уж на землe не будет, кромe…

Выбрали очень большую лодку, в которой, кроме поперечных сидений, были две скамейки вдоль бортов; хозяин лодок заметил, который час, и все стали усаживаться. Рассадка продолжалась минут десять: было много смеха, споров из-эа того, кому с кем сидеть рядом, с нем vi a-vi , но наконец кое-как уладили.…

Вдруг как запрыгают светлые капли, как засверкают. То-то потеха! Набросились на зеленое, шумят, шебаршат: буйную какую-то школу ребятенок выпустили на перемену – и они подняли веселый содом. И опять смотрит солнце – еще яснее: умылось. Апрельские слезы – недолги. Дома. В передней – противные Алексевны…

— Привет джамаату… Я пришёл к вам из вольной Кабарды узнать, не ткут ли у вас мужчины холстов, и не стали ли женщины носить за них ружья и кинжалы. Старик Гассан вспыхнул. Его подслеповатые глаза загорелись молодым блеском. Он поднялся и громко заговорил, обращаясь к узденю: — Лезгинские женщины…

Когда не было сил писать, Леонтьев уходил в город. Он толкался по улицам, сидел в ресторанах, похожих на кабаки, и бывал в театре, где жалкие актёры коверкали пьесы, над которыми когда-то волновались авторы. Но и в мягком кресле партера ему казалось, что он продолжает отбывать тяжёлое наказание, заслуженное…

— Эдакий, эдакий mouton [2] . Он никогда не мог произнести русского слова, не повторив его два раза. Незадолго до окончания гимназии умерла и бабушка, не оставив духовного завещания, а потому на мою долю из её состояния не осталось ничего. К счастью, через Алексеева она внесла за меня плату за год…

Горничная подскочила къ карет и взяла попугаячью клтку. Изъ кареты вылзла нянька съ ребенкомъ. Нянька осмотрла заросшій травой дворъ и съ неудовольствіемъ пробормотала: — Ну, ужь и дача! Гд-же мы съ Оленькой гулять-то будемъ? И желзной дороги даже нтъ, на которую ходить можно. То-ли дло въ Озеркахъ…

— Я очень тороплюсь, — сказал гр. Артенев робко, но вежливо, ибо уже так был воспитан. — А я с некоторых пор никуда не тороплюсь. Раньше я тоже торопился, потому что приятно было, знаете, после метели домой прийти! Тепло… жена, знаете ли, дети… А теперь не тороплюсь. Жена моя поездом была перерезана…