Русская классическая проза

— Кадо, назад! В горле пса клокотало бешенство. Тогда длинные, худые и враждебные ноги остановились, не решаясь сделать хотя шаг вперёд. Из-за угла дачи выскочили две хорошенькие девочки, в клетчатых свободных платьицах, с золотистыми волосами по плечам. Ушастый гимназист, с бумажным змеем…

– Какая-то Лусьева… Марья Ивановна… Молодой человек даже покраснел от изумления. – Марья Ивановна Лусьева? Да это чепуха какая-то! Не может быть. Я Марью Ивановну Лусьеву прекрасно знаю. Это проезжая барышня остановилась в гостинице «Феникс», я только вчера был у нее с визитом. Тут – либо самозванство…

Оппозиция возражает: пока, мол, этих коров будем резать, другие, новые подрастут, так что же, их тоже казнить?.. Так и будем без конца палачествовать?.. И не лучше ли вообще этих убитых коров не сжигать, а из гуманитарных соображений в третий мир продавать, там половина населения и так не в себе, "окорочка…

Я жил тогда на вилле своего отца, в миниатюрном дворце из белого мрамора, расположенном на лесистой возвышенности, которая выходила на Неаполитанский залив. Моя территория удовольствия окаймлялась ароматными рощами апельсина и мирта, где сотни сладкоголосых соловьев насвистывали свои любовные мелодии…

И целый вечер, у себя на дому, попик экзаменовал Носача и восторженно удивлялся: – Да ты богослов! Ей-Богу, богослов. Ты занимался, что ли, этими вопросами? – Занимался-таки, – скромно подтвердил черт. Вообще, хотя он держался и скромно, но с большим достоинством, не лебезил, не забегал вперед, и…

- Чем похоже? - Тогда... О, извини, я еще говорю... Тогда я каждый день ждал: сейчас что-то будет. Такое ожидание. Что-то хорошее, знаешь, славные перемены. И я думал - я тоже здесь, участвую. Чуть-чуть страшно и очень интересно. Да. Чарльз смотрит на проходящих людей, улыбается, он немного возбужден.…

О его кутежах в городе создавались легенды, его строго осуждали, но никто никогда не отказывался от его приглашения на оргии. Так он жил неделями. И неожиданно являлся домой еще весь пропитанный запахом кабаков, но уже подавленный и тихий. Со смиренно опущенными глазами, в которых теперь горел стыд.…

Поля (задумчиво глядя пред собой). Нет, Я бы посмотрела на писателя! Вы читали, а я нет-нет да в подумаю - какой он? Молодой? старый? брюнет?.. Татьяна. Кто? Поля. Вот этот писатель... Татьяна. Он умер... Поля. Ах... жалко как! Давно? Молодой? Татьяна. Средних лет. Он пил водку... Поля.…

- Вас - ударили? - сочувственно осведомился Миша. - 3-зуб болит... чёрт! - промычал околоточный, ткнул извозчика кулаком в спину и злым, истерическим голосом заныл: - Да поезжай ты скорее... будь проклят! Извозчик - седой, маленький старик - повернул к нему лицо и, ласково моргая красными слезящимися…

- Ну-с, а теперь в тюремный замок. И мы опять помчались за казацкой папахой. В конторе тюрьмы я увидел знакомое лицо "его благородия" тюремного смотрителя, жестокости которого я описал в своем очерке. Он тоже сразу узнал меня, и на его сухом, еще не старом, но несколько мрачном лице с деревянно-неподвижными…

— Подъемный мост! — догадался Сережа, и ему показалось странным встретить теперь, в наше время, этот остаток грозной феодальной старины… — Но куда же идти, однако? — Куда идти? — обратился он к вознице. — He понимай по-рюсска? — отвечал ему с неподражаемым равнодушием…

— Это точно, что подпущать не подобает! — глубокомысленно заметили стрельцы. — Да уж на что я простой человек — ведь у него в холопьях состою, а я бы с ним за один стол не сел! — горячо утверждал Прошка. — И что от его стола останется, я того ни за что и в рот не возьму. А тут ведь он царю из своих…

— Куда ему прокатиться! — острили они. — Его скоро к татарам на живодёрню… — Татары его не возьмут. — Во! — Известно! Они для шкуры, а кому его шкура годится? Заплатанная! Несчастный, которому, таким образом, не было места и на живодёрне, забирался в пустынные переулки… Тут шаг его становился…

Были у Макси два товарища, такие же горемыки, как и он. С ними он делил свое горе, но и тут было мало утешения. Одно только и было утешение — это водка, которою подчивали его и его друзей звонари и приезжие дьячки. И в это время Макся больше плакал, чем утешался. Придет в заведение пьяный и ляжет спать.…

Парень долго петлял по незнакомым узким улочкам, которые даже в самый зной удерживали прохладу. Асфальт походил на старую, кое-где лопнувшую и задубевшую кожу. Совсем как на пятках пленных духов, рядком лежащих на земле, воткнувшись в нее бородатыми рожами и сцепив руки на коричневых шеях. Углы двухэтажных…

Миллионер, крупный торговец хлебом, владелец паровых мельниц, десятка пароходов, флотилии барж, огромных лесов, - Н. А. Бугров играл в Нижнем и губернии роль удельного князя. Старообрядец "беспоповского согласия", он выстроил в поле, в версте расстояния от Нижнего, обширное кладбище, обнесённое…

Коба и ужесточает формулировки против Султан-Галиева, и он же, Коба, наружную мягкость выказывает: Сталин: Тут говорили, что его нужно расстрелять, судить и прочее. А я утверждаю, что его надо освободить. Человек признался во всех своих грехах и раскаялся, для чего же держать его в тюрьме? Голос…

Такая жадность мужа к богатству причиняла кроткой Тении большое беспокойство и она не раз предостерегала Фалалея, чтобы он не поддавался этой страсти и жил спокойнее, потому что и того, что он уже успел приобрести, было довольно для жизни без нужды и лишений, но Фалалеи не хотел послушаться Тении, и…

Мефистофель Из массы пыли за заставы По воскресеньям высыпали, Меж тем как, дома не застав их, Ломились ливни в окна спален. Велось у всех, чтоб за обедом Хотя б на третье дождь был подан, Меж тем как вихрь - велосипедом Летал по комнатным комодам. Меж тем как там до потолков их Взлетали шелковые…

Сегодня Никифоров уже встречался с Полетаевой, посмотрел в ее неистовые, цвета грозы глаза, подарил витиеватые комплименты ее мальчишеской внешности и отправил врачиху к заведующей столовой. Ан нет, повторилась простая история: требовался директор или, на худой конец, главный инженер. "Будь с ней…